— Приехали, Паш. Выгружаемся, — Темыч подогнал тачку к воротам жилого комплекса, на территории которого располагался его дом. — Я тоже абсолютно серьезно.
— Кирилл, я тороплюсь, — раздраженно бросил Артем, въезжая на парковку перед моим домом. Намекал, чтобы я быстрее выметался из его тачки.
— И куда, позволь узнать, ты торопишься в четвертом часу утра?
— Дело есть. Нужно успеть, пока солнце не встало.
И опять эта астрономическая мура! Пока солнце не встало. Как поэтично завернул!
— Счастливо, звездочет! — И я хлопнул дверью внедорожника.
POV Александра
Открыв глаза, я еще некоторое время не решалась пошевелиться. Сон был таким реальным и сладким. Мне приснилось, что здесь был Артем. Сидел рядом с моей кроватью, охраняя мой покой.
М-да.
Нервные клетки. Общий сбор. Похоже, у меня окончательно поехала крыша.
С трудом поднявшись, я приняла душ и почистила зубы. Правда, сразу после этого меня вырвало, и пришлось чистить зубы еще раз.
Надо было набраться храбрости и сделать тест, однако я до сих пор не была готова принять неприглядную правду, которая звучала так: в девятнадцать лет я стану матерью-одиночкой.
Я насухо вытерлась и поспешила к шкафу. Застегнув розовый кружевной бюстгальтер, приобретенный в Сочи, я окинула взглядом свое немногочисленное нижнее белье в поисках трусиков от этого комплекта.
Что за чертовщина?!
Трусы исчезли! Вчера же собственноручно положила их на полку. Может, завалились куда?
Времени на поиски не осталось, поэтому я натянула белые трусики-шортики и потянулась за джинсами и водолазкой. Закончив со сборами, накинула пальто, схватила сумку и, закрыв дверь, поспешила к метро.
Проходя мимо соседнего подъезда, краем глаза заметила роскошный букет кроваво-красных роз, торчащий из мусорного бака. Кощунство, конечно, выкидывать такую красоту.
Однако я быстро переключилась на мысли о предстоящем тесте по английской литературе.
POV Артем
Толя помассировал выбритые виски, обдавая мою секретаршу масляным взглядом.
— Ваш кофе, — вышколенным движением Лена поставила перед нами поднос с двумя синими чашками и сахарницей.
— Спасибо. Можешь идти.
Дождавшись, когда за секретаршей закроется дверь, я вновь посмотрел на одного из своих самых проверенных людей. В какие только заварушки мы с Толей не попадали.
— Что думаешь насчет Полянского?
Нахмурившись, Толя взял пару кубиков сахара-рафинада, отправил их в свою чашку и сосредоточенно на меня посмотрел.
— Это затишье перед бурей. Даже не сомневаюсь.
— Полагаешь, не угомонится? — я поднес чашку ко рту, глубоко вдыхая терпкий аромат первоклассной арабики.
— Полянский ссыкло. По-любому на время притихнет. Но я бы не расслаблялся — все-таки ты чуть не сделал его племянника инвалидом. Парни передали, тот до сих пор на костылях. — Толя сделал шумный глоток. — Ответочка может прилететь в любой момент.
— Надеюсь, в его проспиртованной головушке остались крупицы серого вещества. Потому что это было последнее предупреждение.
— Не горячись, Артем.
— Шавки чувствуют страх.
На несколько секунд кабинет погрузился в абсолютную тишину. Наконец Анатолий кивнул. Мы друг друга поняли.
— Артем. — Его тихое покашливание вывело меня из мрачных мыслей. — Ты просил полный отчет.
Разглядывая замысловатый рисунок на чашке, я ощутил, как губы запекло от непрошеной улыбки. Сердце встало поперек горла, когда Анатолий двинул ко мне через стол пухлую папку.
— Тут за последний год, — он опустил взгляд. — Или ты хотел…
— Все верно, — резко оборвал его я, не желая обсуждать довольно щекотливую тему.
Хотя, обсуждай — не обсуждай, Толя и так знал, насколько я отбитый.
Между нами вновь повисла тишина. Только теперь неуютная. Даже не глядя на него, я чувствовал на себе тяжелый осуждающий взгляд. Он всегда на меня так смотрел, когда дело касалось Саши.
— Так что там с оплатой учебы? Решил вопрос? — лениво облокотился на ручку кресла я и сделал большой глоток американо.
— Обижаешь. Замдекана лично мне позвонила, сказала, девчонка очень обрадовалась.
Обрадовалась.
— Ну хоть что-то. — Я вздохнул, покосившись на часы. — Еще бы как-нибудь заставить ее съехать из этой двухметровой конуры. Предложения есть?
Толя провел ладонью по своей лысине, недобро на меня посматривая.
— Если появятся, направлю их тебе в письменном виде.