Этот взгляд. Рассвирепевший. Дикий.
— Сахарная Саша… — Артем сжимал и разжимал челюсти, закипая от ярости. — Я же тебя сожру.
Мрачно посмеиваясь, он прижал ладонь к тому месту, где совсем недавно побывала моя рука, будто не веря, что я осмелилась на это.
Ударить его Темнейшество.
Щелчок — и мне удалось вслепую открыть щеколду. Аллилуйя! Повернувшись, я потянула дверную ручку. У меня почти получилось вырваться… Почти…
Но крепкие мужские руки оказались проворнее и обхватили меня под грудью. Я задрожала под весом его тела, едва устояв на слабых ногах. Его руки были такими горячими, словно расплавленный воск. В висках лихорадочно стучало: мне с ним не справиться.
Артем вжал меня в себя с такой силой, словно хотел растворить в себе, запустить под кожу и пустить по крови.
— Чего ты ломаешься? Я же все чувствую, Саша.
— Отпусти, Артем. — Я попыталась развернуться, однако Апостолов навалился на меня всей своей тяжестью, припечатывая грудью к двери. — Прекрати.
— Устроила шоу. — Рука Артема скользнула к моему бедру. — Этого же добивалась? Так вот он я… — Он тяжело дышал мне в затылок.
— А как быть с растерзанной самооценкой? Растоптанной гордостью? Смертельной обидой, наконец? В душу же плюнул и растер!
— Не усложняй, Саш! — Его колено протиснулось между моих бедер. Собрав мое платье по бокам, Апостолов резко потянул его вверх. — Мы совпали в сексе, понимаешь? — Его сбитое дыхание вызывало дрожь в моем теле. — Только и всего.
Мужские руки сжали мои ягодицы, а затем одна скользнула к поясу-резинке на колготках.
— Лучше со мной, чем с кем попало.
Сколько же унижений у него для меня припасено?
— Урод… — Я позорно всхлипнула. — Ты не имеешь права так поступать со мной! Не имеешь!
Его ладони на моих бедрах резко замерли. Положив подбородок мне на плечо, Апостолов судорожно втянул воздух.
— Саша… Сашенька…
— Ты сам меня прогнал, — шептала я, задыхаясь. — Обжимался с какой-то бабой на моих глазах. Трахал шлюх. Даже не догадываясь, что… — я осеклась, вновь выдохнув нечто похожее на протяжный вздох-всхлип. — А теперь хочешь секса? Да кто ты такой? Самому-то от себя не тошно? Потому что мне — да! — выпустила ногти ему в ладонь, желая оставить свои отметины, пустить кровь.
Подонок. Эгоист.
Как же я ненавидела отца своего ребенка.
— Достаточно, — перехватив мою руку, Апостолов крепко меня обнял. — Малолетка дурная, — лаская мою талию ладонями, Артем сцеловал мурашки с моей взмокшей шеи. — С этого дня держись от меня подальше, Саша. Если не хочешь… — И он резко потянул за подол моего платья.
Я услышала звук рвущейся ткани.
— Что ты…?!
Внезапно Апостолов отпустил меня и сделал несколько шагов в сторону. Обернувшись, я оторопело переводила взгляд с его перекошенного от ярости лица на свой испорченный подол. Кусок белоснежного атласа валялся на полу.
— Это платье… Мне его Алина подарила на день рождения. Оно в единственном экземпляре. Специально для меня. — Я нервно моргала, словно у меня тик, старалась взять себя в руки.
— Белый — цвет чистоты. Красивое платье. Было… — Губы Апостолова растянулись в дьявольской усмешке. — Жаль, теперь оно несколько потрепано…
Он скользнул по моему телу многозначительным взглядом, очевидно, проводя некоторую параллель.
Потрепано.
Больно? Нет. Разрушительно.
Не глядя на него, я подобрала испорченную деталь своего наряда и на ватных ногах покинула подсобку.
POV Артем
Когда дверь за Сашей закрылась, я вновь щелкнул замком. Бахнул по деревянной поверхности кулаками.
К моему ненормальному возбуждению примешивалась ярость, заточенными когтями, раздиравшая глотку. Говорят, чтобы отвлечься, надо сосчитать до десяти.
Один. Два. Твою ж… десять.
Какая-то хреновая математика вырисовывалась.
Развернувшись, я налетел на стол и смахнул с него вазу, поморщился от звона битого стекла, разнесшегося по подсобке.
Потребность в Сашеньке выходила за рамки моего понимания. В память врезалось ее красивое печальное лицо. Широко раскрытые глаза. Раскрасневшиеся щеки.
Сахарная Саша. Ни убавить. Ни прибавить.
Я внимательно осмотрел темную подсобку, будто видел ее впервые, потому что только сейчас меня начало понемногу «отпускать». На смену неконтролируемым животным инстинктам пришло раскаяние.
А ведь я даже здороваться с ней не планировал. Ха-ха. Здороваться не планировал, но чуть ли не на коленях выпрашивал секс. Дожили, Артем Александрович! Затмение какое-то.