Я слишком хорошо знала Стаса, поэтому чувство страха вытеснили другие эмоции. В большей степени раздражение и усталость, ведь теперь вместо того, чтобы погрузиться в долгожданный сон, я вынуждена была нянчиться с этим пьяным придурком!
Кандинский вообще не умел пить. Обычно его «выключало» уже после половины бутылки вина. Можно представить, что с ним будет после опустошения «пузыря» коньяка.
— Так… ка-а-ак… ты любишь?
— Как я люблю? — стараясь придать голосу эротичные нотки, я слегка прогнулась в спине. — Иди сюда, покажу…
Решительно поправив запотевшие очки, Стас вновь занялся пряжкой, с которой никак не получалось совладать.
Заметив, что Кандинского начало кренить в сторону, я подползла ближе и запустила в него подушкой. Даже этого смехотворного акта самообороны хватило, чтобы Стас, грязно выругавшись, рухнул на пол.
— С-с… С-са-ша-а-а… — дергаясь, аки Франкенштейн под электрическим разрядом, Стас протягивал ко мне руки.
— Тебе надо проспаться. — Я из последних сил поднялась и стремительно покинула комнату. Укрывшись в соседней, закрыла дверь на замок и, не раздеваясь, завалилась на кровать.
Разлепив глаза, я заметила, что город уже погружается в густые осенние сумерки. Ничего себе. Это сколько же я находилась в забытьи?
— Саш… ты проснулась? — из-за двери донесся расстроенный голос Стаса.
— Ты все еще здесь?! — раздраженно выкрикнула я, присаживаясь и массируя гудящие виски.
Голова раскалывалась, будто вчера не он, а я выпила бутылку крепкого алкоголя.
— Я проспался, Саш. Сходил в магазин. Поесть приготовил. Выходи. Нам надо поговорить.
У меня не было никакого желания общаться с ним после вчерашнего «перформанса», однако мой пустой желудок отчаянно сигнализировал о необходимости принятия пищи. Да и нам действительно не мешало бы расставить все точки.
Первым делом я направилась в ванную комнату и с горем пополам привела себя в порядок, а затем наконец толкнула дверь нашей небольшой кухни.
Кандинский встретил меня поникшим взглядом. Уголки его губ сложились в вымученную виноватую полуулыбку.
Я заняла стул напротив него.
Какое-то время мы сидели за накрытым столом в тишине, сверля друг друга мрачными взглядами, полными обоюдного разочарования.
— Тебе нужно поесть, Саш, — незваный гость первым прервал неуютную паузу. — Плохо выглядишь.
Я вздохнула и покосилась на тарелку с аппетитной пастой.
— Точно можно есть? Ничего мне туда не подсыпал? Если что, я написала Алине.
На всякий случай я решила подстраховаться. Ну мало ли, что у него в голове? Кто ж знал, что у Стаса поедет крыша на фоне ревности.
— Саш, прекрати. Я не знаю, что на меня нашло. Все эти дни… Ночи… Я с ума сходил, караулил тебя у дома. А когда ты вчера подтвердила…
Повисла очередная нехорошая пауза, во время которой мы со Стасом избегали смотреть друг другу в глаза.
— Мы ведь встречались, — тихо напомнил он. — Я думал, мы съедемся, распишемся.
Съедемся. Распишемся.
Жаль, Апостолов ни о чем таком не помышлял.
— Наши отношения были ошибкой, Стас — устало возразила я. — Неужели ты сам этого не чувствовал?
Помолчав с минуту, он холодно спросил:
— Может, ты мне наконец все расскажешь? Приехала поздно вечером, собиралась сбежать из города, а потом эти бандиты забрали тебя в одном полотенце. Во что ты вляпалась?
— Меньше знаешь — крепче спишь. Если в двух словах: он мне помог, а я… его отблагодарила. Конец истории.
— И вы больше не будете… видеться? — опять с этой мерзопакостной надеждой в голосе.
— Нет.
— Значит, попользовал тебя твой бандюган и сдал в утиль? — явно смакуя каждое слово, резюмировал Кандинский. — Так я и думал.
— Стас, изобрази сквозняк! — Я пригрозила придурку столовым ножом. Мне и так хотелось сдохнуть, а еще этот «насильник недоделанный» подливал масла в огонь.
После недолгого молчания Стас внезапно разразился высокопарной тирадой:
— Саш, ты и я… мы многое пережили вместе. Просто знай: я тебя не оставлю!
— В каком плане не оставишь? — спросила я, через силу запихивая в себя пасту.
— Ну, буду рядом. Я-то тебя всегда на пьедестал ставил. Не то что этот урод. Даже после него я готов…
Даже после него.
— Вот это благородство, Кандинский! Медаль тебе на шею повесить, что ли? Решил осчастливить меня после морального падения? Что бы я без тебя делала!
— Я серьезно. — Стас вздохнул. — Про тебя и так слухи разные ходят…