Только, в отличие от куклы, определенно с мозгами. И с чересчур развитым чувством собственного достоинства. А еще с женихом в придачу — как водится, вместе со школьной скамьи.
Так уж вышло, что мы с Катериной часто пересекались в одной тусовке. Наличие денег и дорогого авто за считанные месяцы сделали меня «своим». Я активно «пробовал» разных девок, но продолжал посещать вечеринки, на которых присутствовала Трофимова. Запала она мне в душу. Хотя, казалось бы, в тот период мне было совсем не до любви… Но опустим лирику.
Я несколько раз пытался завязать светскую беседу, однако, не обладая развитыми ораторскими навыками, получалось не слишком удачно, да и женишок Кати — Костик все время крутился поблизости. Хотя как бы девчонка ни морозилась, прячась за спиной своего «суженого» — я чувствовал ее заинтересованность. Между нами проносились бешеные разряды, но я не спешил.
В один момент даже приударил за ее подружкой-вертихвосткой, дабы отследить реакцию Катерины. Я ведь стратег: привык анализировать и выжидать, прежде чем нанести решающий удар.
Как-то раз я встретил Трофимову после учебы. Решил, если она сядет в мою тачку, то пойду до конца. По крайней мере, не отпущу, пока мы не поцелуемся.
Села.
В те выходные я покидал ее соблазнительное тело только чтобы перекурить. А потом по новой. Мы трахались как в последний раз. Собственно, с того дня я ее от себя и не отпускал.
— О чем ты задумался, Артем? — тихо спросила Катя.
— О нас, — не было сил притворяться.
В последнее время мое эмоциональное состояние и так оставляло желать лучшего. Одиночество, к которому я так отчаянно стремился все эти годы, начало сжирать изнутри.
«Смотри сам себя не перехитри, Артем», — вспомнились слова брата, сказанные перед тем, как он заехал мне по морде.
— О нас? — Катя пригладила пальцами упругий золотистый локон и растерянно заморгала.
Я взял бутылку, чтобы подлить ей еще вина, но Катя выставила ладонь, останавливая.
— Нет, Артем, мне хватит. Вино ударило в голову, а мне скоро уже идти… — безрадостно усмехнулась она.
— Катя, ты счастлива? — спросил я и тут же отхлебнул из бокала.
Трофимова опустила глаза. Некоторое время она упорно молчала, морща свой аккуратный носик. Наконец она как-то обреченно рассмеялась.
— Наверное, счастлива. Мой психолог учит меня радоваться мелочам, — она покачала головой. — Не знаю, в курсе ты или нет, но мы с Костей развелись два года назад. Общаемся исключительно по поводу ребенка. Он, кстати, снова собрался жениться.
— А ты?
— Не думаю, что Владику нужен новый папа. По крайней мере, я до сих пор не созрела для… новых отношений. У меня никого нет. Занимаюсь сыном. Пытаюсь сгладить урон, нанесенный ему нашим разводом. — В ее глазах плескалась глубокая боль. — А ты счастлив, Артем?
Счастлив ли я?
Почему-то при мысли о счастье мне вспомнилась одна смешливая светловолосая девчонка, с которой мы вместе однажды наблюдали солнечное затмение.
— А как ты думаешь? — я бросил на бывшую испытующий взгляд.
С подбитой скулой и красными слезящимися глазами я вряд ли выглядел как гребаный счастливчик.
— Этот бокал явно был лишним. Но раз уж мы встретились, можно, я спрошу?
— Спрашивай.
— После того, как ты ушел, я звонила тебе несколько раз… Почему ты не отвечал?
— Не видел в этом смысла. Я все для себя решил.
Катерина отвела взгляд и крепко сжала губы. Некоторое время она так и сидела, словно каменное изваяние, а потом еле слышно начала говорить:
— Я жалею, что вышла за него замуж. Узнала о твоих похождениях по борделям… «Добрые» люди донесли. — Катя вдруг выразительно на меня посмотрела. — Ты просто собрал сумку и ушел, а я… Мне было очень тяжело. Еще и татуировка эта постоянно перед глазами. Наши инициалы. Одна любовь.
Она вздохнула.
— В тот вечер я ее перебила, а потом позвонила Косте. Надеялась, он меня пошлет, но он, как ни странно, великодушно принял меня обратно. Я ничего к нему не испытывала, однако Константин хотя бы возвращал мне какое-то иллюзорное чувство спокойствия.
Катерина улыбнулась дрожащими губами.
— Свидания? Секс? Мне было все равно. Он проводил время с моей оболочкой. Снова сделал мне предложение, и мама уговорила меня согласиться. Она ведь тебя терпеть не могла. Ну а Костя, «милый добрый Костя», как выяснилось позднее, взял меня в жены лишь для того, чтобы каждый божий день попрекать нашим с тобой неудачным союзом.