На следующий день, вся дерганная и на нерве, с обеда я занимаю столик в кофейне. Столик чуть дальше основного зала, что позволяет быть немного в стороне и в более уединенной обстановке. Напротив окно, где в суете снуют туда-сюда жители Нью-Йорка. Совершенно разные, непохожие. Кто-то в дорогом костюме манерно двигается, вероятно, опаздывая на какую-нибудь важную встречу, и рядом обычный, рабочий человек, так же торопится на свою работу за несколько сотен долларов. Тут же туристы, восторженно осматривающие любые окрестности этого великого и манящего города. Заказываю кофе и десерт, дабы выкроить хоть какое-то время от ожидания. Смотрю на время, уже прошёл час, а его все нет. Я намеренно не озвучивала время, тогда бы это значило, что если к определенному времени он не появится, значит не появится вообще. А так, у меня жива надежда фактически до закрытия кофейни. Достаю книгу в попытке отвлечься от постоянного режима ожидания. Где-то через час снова подходит официант, заказываю крем-суп и чай, хоть и кусок в горло не лезет. Оглядываюсь на посетителей, каждый занят своим делом. В основном, люди наслаждаются одиночеством, вкусно поедая разнообразные десерты. Лишь несколько столов сидят по двое, вижу подружек, щебечущих под обед из салатов, парочку, очевидно, зашедшую выпить кофе. Парень в костюме, что-то печатающий в своём маке и тут же закусывающий круассаном и кофе. Девушка с книгой и в наушниках находится совершенно не здесь, а в том вымышленном мире, что читает. Хотела бы я так же окунуться, но не могу. Скоро офисный планктон нагрянет на обед, чтобы быстро перекусить и вернуться к работе.
Прежде чем откроется дверь и я увижу заветный силуэт человека с любимыми глазами цвета стали, пройдёт не менее трех часов. Однако, в тот момент для меня не существует ни времени, ни людей, ни всего того, что окружает нас. Оглядывает зал, и видит меня, поднявшуюся с места от нахлынувших ощущений. Медленно двигается в мою сторону. Выглядит шикарно, как впрочем и всегда, спортивная сумка на плече, джинсы, кеды, сверху на футболку накинут бомбер. Щетина, которой раньше не было. Сразу понятно, что после тренировки, волосы ещё не до конца подсохли.
– У меня немного времени. – садится напротив, ставя сумку на соседний стул.
– Я не сильно задержу, привет. – сажусь на своё место.
Трясет безбожно, но я должна попытаться. Его холодность режет изнутри, но а что ещё я ожидала.
– Как ты, Джейден? – смотрю на него.
– Вполне. Ты? – серые глаза сканируют меня с особой тщательностью.
– Нормально. Я хотела поговорить о том, что…
– Киара…Что тебе нужно? – хмурит он брови.
– Мне нужно, чтобы ты сказал, что забыл и простил. Что прекрасно живешь, что счастлив, занимаясь тем, о чем мечтал, и любя того, кто этого достоин… Мне нужно, чтобы я тебя отпустила. Но без твоей помощи, я не могу…– искренне признаюсь я.
– Ты сейчас издеваешься?! – наклоняется ближе, кладя локти на стол: – Ты растоптала меня, размозжила по асфальту пять лет назад, сказав, что никогда не любила, а сейчас…просишь моей помощи?! Чтобы ты меня забыла?! Ты думаешь, я тебе поверю?! – скептически поднимает бровь.
– Я знаю, это звучит глупо и странно. Но тогда были определенные обстоятельства, Джейден. Я не нашла другого выхода, кроме, как поступить так, как поступила. Я не прошу меня понять, и не прошу ничего взамен. Просто мне нужно было тебя увидеть, чтобы удостовериться…– в том, что “ты меня не любишь” озвучить я ему никак не могу.
– Удостоверилась? – складывает руки на груди.
– Нет. Ты же понимаешь, что вечером все соберутся, в том числе и я. Шерман прислал мне приглашение. И надо выяснить все здесь…до того, как мы можем испортить праздник близким нам людям.
– Киара. Ты слишком много на себя берёшь. Мне плевать на тебя. Эту боль я давно пережил. Сейчас не осталось ничего, возможно кроме похоти, и то под вопросом. – слышать это больно, внутри надламывается сердце, но это необходимо.
В голове проскальзывают картинки нашей близости. До разрыва хлопушек в голове и теле. Как ласкал, как шептал, щеки мгновенно покрываются румянцем. Как доводил до изнеможения, как занимался любовью, не спуская глаз, как на эмоциях испытывали животную страсть. Это все, невероятным образом, возносило к небесам, снова и снова.