— Ты видел всё это? — спрашиваю я, указывая на дельфинов.
— Да, они плавали прямо там, — он указывает на воду.
— Это прекрасная картина, — заявляю я ему, ненавидя то, что никто, кроме меня, никогда не видит его работ. Он заслуживает того, чтобы его работы располагались там, где их могут увидеть все.
— Спасибо, Лекси, — благодарит меня он, открывая пакет, чтобы съесть принесённую мной ему еду.
— Не за что. Скоро увидимся.
Я возвращаюсь на пирс и нахожу Джорджию и Микаэлу сидящими за столиком с нашей едой и напитками.
— Как Эйден? — спрашивает Джорджия, когда я сажусь. Она видела его всего один раз, когда ходила со мной на пляж, но она знает, что я регулярно его подкармливаю и навещаю.
— Хорошо... рисует.
— Кто такой Эйден? — тут же спрашивает Микаэла.
— Мой друг, который остался без крова и последние несколько месяцев живёт в палатке под пирсом. Я ношу ему еду, — однажды я встретила Эйдена, проходя мимо него. Я предложила ему кое-что из еды, которую взяла с собой, и, хотя поначалу он сопротивлялся, но всё же позже принял мою помощь. Теперь каждый день, когда я здесь, то либо покупаю ему тако, это его любимое блюдо, либо приношу ему еду из дома.
— Это так мило с твоей стороны, — хвалит меня Микаэла.
Я пожимаю плечами.
— Хотела бы я ещё что-нибудь сделать для него.
Мы обедаем, а затем Микаэла уходит домой. Остаток дня мы с Джорджией проводим, готовясь к сегодняшнему музыкальному фестивалю.
***
— Этот состав просто потрясающий! — я кричу, когда Люк Брайан благодарит всех за то, что все они пришли сегодня вечером, и толпа кричит о своей любви к этому человеку.
— Так и есть! — Джорджия широко улыбается, что говорит мне о том, что она наслаждается собой.
Я удивилась, когда она согласилась поехать на музыкальный фестиваль с Алеком, Чейзом и мной. Знаю, она уже начала делать шаги к тому, чтобы найти свой идеальный путь, например, сходила в клуб и потанцевала с Чейзом и Робертом, а затем встретилась с Робертом за ланчем на следующий день – который, по её словам, прошёл очень хорошо, и они планируют скоро снова куда-нибудь сходить. Но я вроде как ожидала, что она скажет, что поездка на музыкальный фестиваль – это ещё слишком для неё. Однако, когда я рассказала ей об этом, она взвизгнула от восторга, шокировав меня до чёртиков и заставив гордиться собой одновременно с этим. Вероятно, причина столь быстрого согласия ещё и в том, что она большая поклонница музыки кантри, и в ложе только мы вчетвером, так что, хотя вокруг нас шумно, мы на самом деле находимся не в эпицентре безумия.
Я не могу отрицать, что её готовность найти свой идеальный путь заставляет меня задуматься и о своём пути. С тех пор как мы заключили этот договор в моём джипе, она прилагала явные усилия, чтобы выйти из своей зоны комфорта, в то время как я ничего не предпринимала, чтобы что-то изменить. Думаю, моя проблема в том, что я даже не знаю, чего я по-настоящему хочу, что повлечёт за собой выход из моей зоны комфорта. Проблема Джорджии всегда заключалась лишь в том, что она застенчива и чувствует себя неуютно среди большого количества людей, поэтому поиск её собственного пути кажется таким банальным: выставлять себя напоказ даже в толпе. Я не говорю, что ей от этого легче, но, по крайней мере, она знает, в каком направлении начать искать.
А я? Не так хорошо понимаю себя… Знаю, что я потеряна, не уверена в том, чего хочу от своего будущего. Я много думала о том, как сказала, что хочу путешествовать, и мне приходится задаваться вопросом, а может быть, это просто мой способ сбежать. Но в то же время, возможно, путешествие будет означать начало поисков своего пути. Думаю, прямо сейчас я просто буду двигаться вперёд и надеюсь, что в конце концов найду этот идеальный путь.
Родни Аткинс выходит на сцену, и пару минут спустя мы от всего сердца поём, – «These are My People», – ожидая возвращения парней с нашими напитками.
— Тебе лучше выпить всё до последней капли, — требует Алек, протягивая мне самый восхитительный напиток, который я когда-либо видела. Я даже не знаю, что у него внутри, но бокал имеет форму аквариума для рыбок и он светится. Я увидела, что кто-то ещё ходит с ним, и умоляла Алека найти для меня этот же напиток.
— Двадцать пять долларов, — добавляет он со стоном.
— Спасибо! — я забираю у него напиток и делаю глоток. На вкус как лимонад с лёгкой кислинкой.
Чейз протягивает Джорджии бутылку воды, которую она попросила, а затем оба парня садятся с пивом в руках на стулья позади нас. Мы с Джорджией поём и танцуем под несколько песен, но, когда Кейн Браун выходит на сцену с – «What Ifs'om», – песней, которая всегда ассоциируется у меня с Алеком, я ставлю свой бокал и вытаскиваю Алека из кресла, чтобы он потанцевал со мной.
Поворачиваясь так, что его грудь оказывается на одном уровне с моей спиной, я начинаю двигать задницей. Я украдкой бросаю взгляд себе за спину и вижу, что он качает головой, но его глаза беззвучно смеются. Его руки сжимают мои бока, а лицо наклоняется. Он так близко, что я чувствую его прохладное дыхание на своей разгорячённой коже. Я думаю, что он наклоняется ко мне, чтобы что-то сказать, поэтому впадаю в столь сильный шок, когда чувствую, как его губы касаются изгиба моей шеи, посылая дрожь прямо по моей спине. Он оставляет несколько поцелуев на моей чувствительной коже, и я обнаруживаю, что слегка наклоняю голову, чтобы предоставить ему лучший доступ, поскольку теряюсь в словах Кейна Брауна о том, что мы созданы друг для друга, и в прикосновениях Алека.
Нуждаясь в том, чтобы увидеть его лицо, я разворачиваюсь на месте к нему лицом. Его тёмно-карие глаза, наполненные похотью и желанием, встречаются с моими. Я узнаю этот взгляд, потому что в них я вижу то же самое, что чувствую и я. Сексуальное напряжение в воздухе кажется будто загустело, от этого становится трудно дышать. Моё сердце набирает скорость, а мозг кричит: отбой!
Боясь, что момент становится слишком напряжённым, я снимаю с его головы шляпу и надеваю её на себя с игривой ухмылкой. В ответ его руки скользят вниз по моим бокам и опускаются на мою задницу, а затем он потрясает меня до чёртиков, когда поднимает меня в воздух. Мои ноги машинально обвиваются вокруг его талии, а руки – вокруг его шеи. Мы раскачиваемся в такт музыке, наши глаза не отрываются друг от друга. Мы не произносим ни слова, и я не имею ни малейшего представления, что всё это значит. Это Алек. Парень, в которого я была влюблена с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы понимать, что у мальчиков на самом деле не бывает вшей, и это папы говорят своим дочерям, чтобы они не бегали за мальчиками. Я видела, как он встречался с разными женщинами. Я была рядом с ним в тот день, когда он решил поступить в пожарную академию. Я помню момент, когда поняла, что моё увлечение им стало не просто увлечением, а настоящей любовью. Он мой сосед по комнате, мой лучший друг. И как бы хорошо ни было находиться в его объятиях, я не могу позволить себе забыться в нём. Что бы ни происходило между нами, это закончится разрушением, разбитым сердцем. Я потеряю его. А я не могу его потерять
Нуждаясь в увеличении дистанции между нами, я открываю рот, чтобы попросить его опустить меня, как вдруг он наклоняется и мягко касается своими губами моих. Это даже не поцелуй, скорее чувственный шёпот, который заставляет меня желать большего. Его язык вырывается и медленно облизывает кожу моих губ, прежде чем проникнуть в мой рот. Мои губы обхватывают его, и наши языки кружатся друг вокруг друга. Мои руки сжимаются вокруг его шеи, а его пальцы выводят круги на моих ягодицах. Всё и вся вокруг нас исчезает, когда мы просто теряемся в нашем поцелуе, друг в друге.
Наш поцелуй завершается, и я слабо слышу, как текущая песня затихает и начинается новая. Она медленнее, чувственнее, и я не могу просто вот так находиться в объятиях Алека, при этом, не зная и не понимая, что этот поцелуй значит для него. Я просто думала, что мы не можем быть вместе, я не могу рисковать потерять его, но после этого единственного поцелуя всё, о чём я могу думать, так это о том, как сильно я хочу его и нуждаюсь в нём. К чёрту риски. К чёрту последствия. Что, если он и есть мой идеальный путь?