Я смотрю в его горящие глаза, в то время как наши груди начинают вздыматься так, словно мы только что пробежали марафон. Я молча умоляю его сказать что-нибудь, что угодно, но он остаётся молчаливым, на его лице смесь похоти и замешательства. Неохотно, я выскальзываю из его объятий. Понимая о чём я безмолвно прошу его, он осторожно ставит меня на ноги. Я поворачиваюсь лицом к концертной площадке, но Алек не садится обратно. Вместо этого он обнимает меня сзади за талию и зарывается лицом в мои локоны, его волосы щекочут мне шею. Моё тело раскачивается в такт Кейну Брауну, когда он поёт о том, как лежит рядом с женщиной, которую любит, сравнивая это ощущение с тем, каким должен быть рай.
Я не осознаю, что моя задница трётся о промежность Алека, пока он не откидывает мои волосы в сторону и не шепчет мне на ухо:
— Это неразумно, Лекс, — его пальцы впиваются в мои бёдра, тем самым останавливая движение моего тела, и вот тогда я ощущаю это – его твёрдая эрекция, прижатая к моей заднице. Прежде чем я успеваю отреагировать, он срывает свою шляпу с моей головы и садится обратно. Я оглядываюсь на него и вижу, что шляпа прикрывает его промежность. Я откидываю голову назад в громком утробном смехе, и он закатывает глаза.
Когда же я смотрю на Джорджию, то вижу её и Чейза, стоящих рядом друг с другом, смеющихся и покачивающихся в такт музыке. Её глаза встречаются с моими, и она понимающе подмигивает, говоря, что не пропустила того, что произошло между мной и Алеком.
Остаток концерта проходит слишком быстро. Мы танцуем и поём вчетвером, и Джорджия даже отпивает немного моего напитка. Не успеваем мы опомниться, как все выступающие выходят на сцену, чтобы пожелать всем собравшимся спокойной ночи, а потом мы забираемся в мой «Джип». Алек выпил только одно пиво, поэтому отвозит нас домой.
Оказавшись внутри, мы все расходимся в разные стороны. Джорджия говорит, что слишком устала и сразу ложится спать. Алек сообщает, что сначала запрыгнет в душ, и я делаю то же самое. Выйдя из душа, я надеваю пару боксеров, которые украла у Алека много лет назад, и удобную майку, отправляюсь на кухню за бутылкой воды. Я возвращаюсь в свою комнату, когда Алек выходит в коридор в одних свободных спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах. Его волосы всё ещё влажные, и капли воды стекают по его напряжённым мышцам. Его татуировки ярко блестят от влаги. Я заворожённо смотрю, как крошечные капельки воды стекают по его телу.
Чёрт, я хочу пить. Интересно, позволил бы он мне лизнуть его...
Если Алек и замечает, что я пялюсь на него, как чёртова извращенка, то не показывает этого. Вместо этого он говорит:
— Я хорошо провёл время сегодня вечером.
Я слегка улыбаюсь ему.
— Я тоже.
В моей голове столько мыслей, но я боюсь озвучить их. Если я скажу что-то не, то... если я слишком много надумываю о том, что произошло сегодня вечером, это потенциально может разрушить нашу дружбу. Все были свидетелями того, что произошло между Джоуи и Доусоном в «Бухте Доусона» (прим. перев. – главные герои одноимённого сериала). Вы не встречаетесь со своим лучшим другом, если не готовы разрушить вашу дружбу. Их опыт должен быть предупреждением для всех.
— Послушай, — произносит Алек, делая шаг ко мне. От вида его нахмуренных бровей, мой желудок скручивается в узел. Это не хорошо. Ничего, что начинается с слов «Послушай», не может быть хорошим. — Сегодня вечером то, что произошло между нами...
— Да? — я задерживаю дыхание, в ожидании удара, но мысленно молюсь, чтобы этого не произошло.
— Этого не должно было случиться, — говорит он, опрокидывая меня прямо на лопатки.
— Конечно, — я машинально киваю. Я хочу сказать ещё что-то, но не делаю этого. Момент и так неловкий, и именно поэтому он прав… Сегодняшней ночи не должно было случиться. Всё, что мы сделали, это поцеловались, и всё изменилось. Что было бы с нами, если бы мы переспали или если бы мы решили дать нашим отношениям шанс?
— Просто, — он начинает объяснять, хотя в этом нет необходимости, потому что я всё понимаю. Понимаю. Неважно, каким путём мы пойдём, рано или поздно мы окажемся в тупике, и тогда уже ничто и ничего нельзя будет изменить. Я потеряю своего лучшего друга. Джорджии придётся выбрать сторону. Семейные посиделки будут казаться неловкими.
Алек – не мой идеальный путь. И мне нужно принять это и перестать пытаться превратить наши отношения во что-то, чем они не является. В то, чем они никогда не станут.
— Извините, — бормочет Чейз, прерывая Алека. — Я только быстренько приму душ, — он проскальзывает мимо нас в ванную, закрывая за собой дверь.
Алек не сводит с меня глаз. Его губы приоткрываются, собираясь продолжить, но я не могу смириться с тем, что он хочет и может сказать, поэтому, как самая настоящая трусиха, которой я, очевидно, стала, говорю первой:
— Я собираюсь лечь спать. Спокойной ночи, — и, не дожидаясь его ответа, проскальзываю в свою комнату, закрывая за собой дверь.
Глава 7
Алек
Я просыпаюсь от звонка моего телефона, и когда смотрю на время, то вижу, что уже десять утра. Я редко ложусь спать так поздно, но между поздней ночью в клубе и прошлой ночью на музыкальном фестивале я слишком устал. Телефон перестаёт звонить, затем начинает звонить снова. Когда я смотрю на определитель номера, то вижу, что это Лейси. Она, наверное, звонит узнать, как прошёл концерт.
— Привет, Лейси.
— Алек, — когда она больше ничего не произносит, то сразу же настораживаюсь.
— Лейси, всё в порядке? — спрашиваю я.
— О Боже, Алек, — восклицает она. — Нет, не все в порядке. Твой отец попал в аварию.
Я сажусь, пытаясь сосредоточиться на том, что она говорит, но весь мой мир словно переворачивается с ног на голову.
— Он не выжил, — добавляет она, и я был неправ, думая, что мой мир пошатнулся – он просто разлетелся на куски.
— Что случилось? Что произошло? — шепчу я, комок в горле слишком велик, чтобы я мог нормально говорить.
— Это всё моя вина. Я сказала ему, что проголодалась, — она рыдает в трубку. — Мы не заходили в магазин, поэтому нам нечего было приготовить на завтрак, — она начинает плакать сильнее. — Он предложил сходить позавтракать в закусочную. Парамедики считают, что у него случился сердечный приступ, когда он был за рулём, и к тому времени, когда «скорая помощь» прибыла, было уже слишком поздно.
— Чёрт! — я чувствую жжение под веками и знаю, что плачу. — Где ты?
— Я в больнице. Я... я не знаю, что делать, — тихо признаётся она.
— Я сейчас буду, — я вскакиваю с кровати и быстро натягиваю на себя какую-то одежду. Я выхожу из своей комнаты, и в доме становится тихо. Моя рука прижимается к двери, ведущей в комнату Лекси, чтобы рассказать ей, что произошло, но затем резко отхожу от неё, вместо этого направляясь по коридору в гостиную. Чейз лежит в отключке на диване, и я подумываю разбудить его, но тоже не делаю этого. Если мне придётся произнести эти слова вслух, то они станут правдой. Мой отец действительно будет мёртв. Но прямо сейчас я всё ещё отрицаю это.
Всю дорогу до больницы я придумываю миллион различных сценариев, в которых мой отец всё ещё жив – возможно Лейси просто ошибается или мой отец просто так зло подшутил надо мной. Но в глубине души я знаю – ни один из сценариев не выполним. Я чувствую тяжесть в груди. Моего отца больше нет.
Я приезжаю в больницу и нахожу Лейси сидящей в одиночестве в кресле в комнате ожидания. Её голова покоится на руках, тихие рыдания сотрясают её тело. Сев рядом с ней, я обнимаю её за плечи. Она поднимает голову, её глаза опухли, а щеки покрылись пятнами.