— Ты сказала маме? — спрашиваю я.
Джорджия усмехается.
— Да, конечно. Она взбесится, вероятно, и начнёт умолять меня удалить адрес электронной почты.
— Может быть, а может, она поддержит тебя и будет рядом. Я думаю, она хотела бы знать о том, что происходит, и, если она узнает об этом не от тебя, а от кого-то другого, ей будет больнее. Что, если Хильда свяжется с ней, потому что ты не отвечаешь?
— С каких это пор ты стала такой мудрой? — шутит Джорджия. — Ты права, я договорюсь с ней о встрече.
— И ты расскажешь маме?
— Нет, пока не узнаю, что происходит. Я не хочу расстраивать её. Каждый раз, когда затрагивается её прошлое, я вижу боль на её лице. Я не стану заставлять её проходить через это, если это будет бессмысленно. Если почувствую, что должна сказать ей, то сделаю это.
— Хорошо, если я тебе понадоблюсь, то я рядом.
— Знаю. Спасибо. Я лучше пойду на занятия, пока не опоздала. Увидимся позже.
Я захожу в комнату Алека и нахожу его в ванной чистящим зубы. Он одет в джинсы, которые облегают его идеальную задницу, и без рубашки, на его спине блестят крошечные капельки воды от душа. Он смотрит на меня и улыбается, а мои внутренности превращаются в кашу.
— Я собираюсь быстренько принять душ, — говорю я ему, снимая одежду и залезая под душ. Когда я выхожу, сушу волосы полотенцем, чищу зубы и пользуюсь дезодорантом. Не зная, куда мы собираемся, я оборачиваю полотенце вокруг тела и отправляюсь на поиски Алека, чтобы узнать, что мне следует одеть. Когда я не нахожу его в комнате, то отваживаюсь выйти в гостиную, только чтобы обнаружить его стоящим рядом с Чейзом и какой-то женщиной.
Чёрт, я и не подумала, что он дома. И кто эта женщина?
При виде моего тела, прикрытого полотенцем, глаза Алека загораются похотью, в то время как Чейз смотрит на меня со смехом в глазах. Женщина рядом с Чейзом бросает на него свирепый взгляд.
— Извини, — говорю я, быстро отступая. — Я не была уверена, куда мы пойдем, и как мне следует одеться.
— Я могу показать тебе, — предлагает Алек, подходя ко мне, как лев, выслеживающий свою добычу.
— О нет! — восклицаю я. — Ты показываешь мне только то, что мы не можем оторваться друг друга, — я разворачиваюсь и бегу по коридору, Алек следует за мной. Я распахиваю дверь своей спальни и намереваюсь закрыть её перед Алеком, когда он проскальзывает внутрь в последнюю секунду, захлопывая её за собой.
Схватив меня за бёдра, он прижимает меня к стене и развязывает узел, удерживающий моё полотенце, так что оно спадает на пол, собираясь лужицей у моих ног.
— Чёрт, Лекс, — рычит он, захватывая мой рот своим. Тепло разливается по моим венам, согревая все моё тело. Наш поцелуй углубляется, когда Алек приподнимает меня. Мои ноги обвиваются вокруг его талии, и я с глухим стуком ударяюсь спиной о стену. Прежде чем мой мозг успевает сообразить, что происходит, его брюки уже расстёгнуты, и он входит в меня. Его рот пожирает мой, он трахает меня у стены.
Каждый раз, когда у нас происходит близость, мир вокруг нас как будто исчезает. Я надеюсь так будет всегда. Также горячо, также сильно, наполнено эмоциями и похотью. Я ругаю своих родителей за то, что они всё время лезут друг на друга, но теперь их понимаю. Когда ты чувствуешь то, что мои родители чувствуют друг к другу, то, что я чувствую к Алеку, всё, что ты хочешь сделать – показать это. Как будто слов недостаточно. Вы можете попытаться объяснить это, но глубина ваших чувств теряется в словах, и единственный способ полностью показать их – это просто сделать. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый раз, когда мы занимаемся любовью, я надеюсь, что это передаёт все эмоции, которые я испытываю.
Моё тело дрожит, когда умопомрачительный оргазм захлёстывает меня, увлекая Алека за собой. Мы продолжаем целоваться во время наших оргазмов, пока он не обмякнет внутри меня, и я не чувствую, как его сперма вытекает из меня и стекает по моей ноге, а затем понимание обрушивается на меня...
— Ты кончил в меня.
Глаза Алека расширяются, и он выходит из меня, опуская меня на пол.
— Чёрт, прости, Лекс, — он морщится. — Вероятно, нам следовало поговорить о защите. Я был так поглощён тобой...
— И я так же, — соглашаюсь я. — Я принимаю таблетки, но иногда забываю. У меня давно не было секса, так что...
Алек ухмыляется, ему нравится тот факт, что у меня давно не было секса.
Я закатываю глаза.
— Я возьму за правило относится к этому более серьёзно.
Он пожимает одним плечом.
— В худшем случае ты забеременеешь.
— И мой папа убьёт тебя, — полушутя заявляю я, наклоняясь и хватая полотенце, чтобы вытереться.
— Мы скоро поженимся, — выпаливает Алек. — А жизнь коротка. Если мы создадим семью как можно быстрее, тогда будет ли это считаться наихудшим вариантом? — его губы изгибаются в хмурой гримасе. — Я имел в виду именно это, когда сказал, что не хочу тратить впустую ни одного дня, который у меня есть с тобой.
Моё сердце разрывается от его слов, от понимания, что они продиктованы кончиной его отца.
— И я тоже этого хочу, — говорю я ему, отбрасывая полотенце и приближая к нему своё лицо. — Но мы ещё молоды, и я не хочу торопиться. Я надеюсь заключить контракт на сёрфинг, и...
— А беременность и сёрфинг не совсем совместимы, — заканчивает Алек.
— Нет, это не совместимо. Но контракты на сёрфинг обычно краткосрочные, — и это заставляет меня осознать брешь в моём плане. Что будет потом, после нескольких лет путешествий и сёрфинга? Я вернусь к тому, с чего начала.
— Лекс, ты в порядке? — Алек приподнимает мой подбородок, чтобы я смотрела на него. — Нам не обязательно...
— Дело не в этом, — молвлю я, обрывая его. — Я просто чувствую, что каждый раз, когда думаю, будто уже распланировала своё будущее, что-то, чего мне не хватает, выскакивает и преграждает мне путь.
Алек качает головой.
— Это прекрасная вещь в жизни, Лекс. Тебе не нужно выбирать путь и следовать по нему. Тебе не обязательно знать своё будущее. В любой момент может случиться всё, что угодно, поэтому всё, что тебе нужно делать – это жить и любить. Наслаждайся красотой момента. Именно этим я и занимаюсь, — он целует уголок моего рта. — Я наслаждаюсь красотой в нас и наконец-то нахожу наш путь друг к другу. И если ты хочешь поговорить о пути, я думаю, что это чертовски крутой путь.
— Тебе легко говорить, у тебя есть карьера. Ты потрясающий пожарный, который получает повышение за повышением. И если бы ты не выбрал профессию пожарного, то мог бы легко сделать карьеру в UFC (прим. перев. – американская спортивная организация, которая проводит бои по смешанным единоборствам). Я же недоделанная студентка колледжа, которая занимается сёрфингом и разрисовывает стены граффити.
— Нет, Лекси, ты талантливая художница и крутая сёрферша, которой всего двадцать один год, и она всё ещё ищет своё место в этом мире, и в этом нет ничего плохого. Жизнь – это не гонка, и в конце концов мы все придём к одному итогу, — произносит Алек, сжимая челюсти. — Умрём.
— Алек, — выдыхаю я, ненавидя то, что наши жаркие занятия любовью превратились в это.
— Это правда. Мой отец надрывал задницу, чтобы построить свой бизнес. Он разрушил свой брак и нашёл любовь только спустя годы. Теперь его нет, и всё, что от него осталось, – это его беременная овдовевшая жена и сын, который чертовски скучает по нему, — слезы блестят в его глазах. — Не беспокойся о том, что, по твоему мнению, ты должна сделать. Сосредоточься на том, что ты хочешь сделать, хорошо? Живи своей жизнью и ради себя.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но что произойдёт, если я выиграю и получу контракт? Это означает путешествие...
Алек мягко улыбается.
— Значит, ты будешь путешествовать. Ты увидишь мир. Когда у меня будет получаться, то я буду присоединяться к тебе, а когда не смогу, то буду ждать тебя прямо здесь, — он прижимается своими губами к моим, и я вздыхаю в его губы.