— Что за сборище? — интересуется мама, оказываясь на коленях у Мейсона. Мне должно быть противно, но я к этому привык. Они всегда были такими, сколько я себя помню.
— Алек пришёл, чтобы спросить разрешения Тристана жениться на Лекси, — докладывает ей Мейсон.
— Что? — визжит мама. — Ты женишься на Лекси? Я даже не знала, что вы двое встречаетесь! Чертовски вовремя. Я думала, вы двое могли бы...
— Сойтись, когда она закончит учёбу? — сухо заканчиваю её фразу я. — Да, я всё знаю о вашем пари.
Мама хотя бы пытается выглядеть немного виноватой.
— Я выиграл, — произносит Мейсон, вытаскивая стодолларовую купюру. — Как насчёт того, чтобы я пригласил тебя сегодня на ужин? — он игриво приподнимает брови двигая ими вверх-вниз, и мама начинается смеяться.
— Это свидание, — отмечает она. — О, мы можем пойти в «Плавленый котёл»?
Мейсон стонет.
— Женщина, ты же знаешь, я ненавижу это место.
— Но мне оно нравится, — язвительно замечает она.
— Видишь? — Мейсон обращается ко мне. — Это брак. Идти на жертвы, например, обедать в сырной лавке с завышенными ценами, где тебя ещё и заставят готовить твою чёртову еду самостоятельно.
Мама ухмыляется.
— Вряд ли это жертва, учитывая, что потом, когда мы возвращаемся домой, ты всегда...
— Эй, — останавливаю я их. — Никто не хочет слышать, о том, что будет, когда вы вернётесь домой.
Мейсон смеётся.
— Красота брака. Ты отдаёшь, а потом получаешь, — его брови подпрыгивают вверх-вниз, и, клянусь, меня уже немного тошнит.
— Есть какой-нибудь стоящий совет? — спрашиваю я. Правда в том, что, какими бы отвратительно милыми они все ни были, я сейчас нахожусь в комнате с двумя парами, которые женаты почти двадцать лет. А это то, что в наши дни случается нечасто.
— Это стоящий совет, — утверждает Мейсон. — Ты даёшь и получаешь взамен. Я даю, посещая ресторан, который любит твоя мама, и я справляюсь… — он ухмыляется и подмигивает.
— Мейсон пытается сказать, — добавляет мама, — что для того, чтобы брак был успешным, вы должны оба быть готовы отдавать и брать взамен.
— И сохраняйте новизну, — добавляет Чарли. — Удивляй её цветами просто так. Не жди праздника, — она лучезарно улыбается мужу. — Мне нравится, когда Тристан приходит домой с ужином или моими любимыми конфетами без повода.
— Начните свои отношения с прочного фундамента, — советует Мейсон. — От того, что вы сделаете сейчас, всё это задаст тон всем вашим отношениям. Убеди её в том, что она на первом месте. Приглашай её куда-нибудь, делай заказ, приготовь для неё ужин, находите время, чтобы побыть наедине. Это не обязательно означает тратить деньги, просто быть рядом – вот что создаёт этот фундамент.
Мама мягко улыбается Мейсону, а я впитываю каждое его слово. Может, он и один из самых больших умников, которых я знаю, но он делает мою маму счастливой, а я ничего так не хочу, как сделать счастливой Лекси.
— Всегда общайтесь, — настаивает мама, когда он заканчивает говорить. — Какой бы тяжёлой ни была правда, всегда говори её.
— Не убегайте от проблем, — мягко добавляет Чарли. — На этом пути будут взлёты и падения, но никогда не бегите, если только не друг к другу. Встречайте всё, что встретится вам на пути вместе.
Тристан целует её в щеку и говорит:
— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, мы здесь. Всегда.
— Спасибо, — благодарю я их. — Лекси планирует рассказать всем, что мы встречаемся сегодня за ужином, так что постарайтесь изобразить удивление.
— О, так вот почему она написала мне, что хочет поужинать со всеми нами, — смеётся Чарли. — Я была уверена, что она объявит, что бросает колледж, и хотела, чтобы её отец не убил её.
— Ты купил кольцо? — спрашивает мама.
— Да, — я вытаскиваю его из кармана и показываю им. Мужчины поздравляют меня, а женщины охают и ахают по этому поводу.
— Как только я решу, когда спрошу её, я дам тебе знать, чтобы ты могла спланировать празднование, — говорю я Чарли.
— Звучит заманчиво, — отвечает она. — Нам лучше уйти, пока Лекси не пришла и не застала нас всех вместе, — они с Тристаном обнимают меня и уходят.
Когда остаёмся только Мейсон, моя мама и я, они оба встают и подходят ко мне.
— Жаль, что твоего отца здесь нет, — произносит мама, задыхаясь.
— Я знаю, — отвечаю я ей. — Мне тоже.
— Он бы так гордился тобой, — говорит она мне в рубашку.
Когда мы прощаемся с ней, Мейсон берёт слово:
— Я говорил тебе это раньше. Я не могу и не буду пытаться заменить твоего отца, но я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится.
Я давлюсь смехом.
— Ты говорил мне это так много раз за эти годы, но чего ты не понимаешь, так это того, что ты такой же отец для меня, каким был и мой.
Со слезами на глазах Мейсон кивает и заключает меня в объятия.
— Спасибо тебе, Сынок, ты очень много для меня значишь.
— Алек, ты в порядке? — спрашивает Лекси, вырывая меня из моих мыслей. — У тебя слёзы на глазах.
— Да, — я прочищаю горло. — Я просто подумал о своём отце.
Не совсем ложь.… Но я не могу рассказать ей всю правду, не признавшись при этом, что встречался с её отцом перед барбекю.
Я заезжаю на парковку, и Лекси оглядывается.
— Я не обращала внимания на то, куда мы ехали. Где мы?
— Сейчас увидишь.
Мы выходим из машины и проходим через парковку, оказавшись на Ситон-стрит. Лицо Лекси тут же светлеет.
— Мы в районе искусств!
— Да, я подумал, что ты могла бы показать мне окрестности, раз уж это твоё любимое место. Мы можем зайти в пару галерей, а потом пообедать.
Лекси смотрит на меня долгую секунду, затем кивает.
— Звучит как идеальное первое свидание.
Она берёт меня за руку и, поскольку знает эту местность как свои пять пальцев, начинает показывать мне окрестности. Мы идём вверх по одной улице, затем по другой, пока мы с Лекси обсуждаем каждый фрагмент граффити.
— Это проект – «Крылья ангела» Колетт Миллер, — говорит Лекси, когда мы выходим на Колитон-стрит.
— Что за проект? — спрашиваю я, когда мы подходим к нарисованным на стене крыльям ангела в натуральную величину.
— Она создала этот проект, чтобы напомнить людям, что мы ангелы на этой Земле. Наша задача – быть добрыми, — Лекси проходит между разноцветными крыльями и оборачивается. — Сфотографируй меня.
Я достаю телефон и делаю снимок.
— Ты, без сомнения, самый красивый ангел, — молвлю ей, убирая телефон и заключая её в объятия.
— Это то, что я хочу сделать, — признаётся она, указывая на крылья.
— Нарисовать на стенах? Ты уже делаешь это, Лекс, и твои работы потрясающие.
— Нет, не это. Я хочу что-то изменить своим искусством. Я хочу, чтобы это было что-то, о чём люди узнают, и не потому, что это граффити на стене или потому, что это хорошо нарисовано, а потому, что это что-то значит.
— Тогда сделай так, чтобы они что-нибудь значили.
Её глаза встречаются с моими, и она кивает.
— Да, может быть, когда-нибудь, — она пожимает плечами. — Пойдём посмотрим ещё на граффити.