Она пытается отстраниться от меня, но я удерживаю её.
— Эй, не делай этого
— Чего не делать?
— Не отрекайся от своей страсти. Ты любишь искусство и хочешь что-то изменить. Тебе просто нужно подумать о том, как ты можешь это сделать. Что для тебя важно и как ты можешь использовать искусство для достижения твоей цели.
— В твоих устах это звучит так просто.
— Я не говорю, что так и будет, но это и не значит, что ты не можешь этого сделать. Ты одна из самых страстных людей, которых я знаю. Прямо сейчас ты чувствуешь себя потерянной, но продолжаешь говорить о поиске своего пути.… Возможно, сочетание твоей страсти к искусству и твоё желания что-то изменить – это и есть твой путь. Тебе просто нужно придумать, как объединить всё это вместе.
Губы Лекси растягиваются в красивой улыбке.
— Ты прав. Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать об этом.
— И у тебя ещё полно времени.
После того, как мы ещё рассматриваем несколько граффити на зданиях, мы заходим в немецкий ресторан, в котором никто из нас не был, и обедаем.
— Я сегодня действительно хорошо провела время, — признаётся Лекси по дороге обратно к моему грузовику. — Ты же понимаешь, что это свидание подняло планку высоко, верно? Каждое последующее свидание будет сравниваться с этим.
Я смеюсь, вспоминая, слова Мейсона о задавании тона для наших отношений, и притягиваю Лекси к себе.
— Меня это устраивает. Я твёрдо намерен поднимать эту планку всё выше и выше.
Глава 17
Лекси
— Лекс, твой будильник, — стонет Алек мне в ухо, крепче прижимая к себе.
Я открываю глаза и хватаю телефон, нажимая отбой, чтобы шум прекратился. Сейчас пять утра, и мне нужно отправиться на пляж, чтобы заняться сёрфингом, но единственное, чего я хочу – остаться в постели с Алеком. Он возвращается на работу через несколько дней, и всё, чего я желаю, это проводить с ним как можно больше времени. Я знаю, что возвращение к работе не меняет его жизнь. На самом деле у него довольно крутой график, по нему у него выходит четыре выходных подряд. Я просто не горю желанием спать без него те два дня, когда он будет уходить на свои круглосуточные смены. Я привыкла делить с ним постель, и будет отстойно оставаться в ней одной.
С глубоким вздохом я отрываюсь от Алека и сажусь. Сделав ещё один вдох и выдох, я встаю и направляюсь в ванную, чтобы надеть купальник и гидрокостюм. Когда я выхожу, Алек уже не спит.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, хватая свою пляжную сумку. — Возвращайся в постель. Я захвачу завтрак по дороге домой.
Он качает головой.
— Я хочу пойти.
— Ты не обязан этого делать. Серфинг – это моё дело, и я не жду, что ты будешь приходить и смотреть на меня каждый день.
— Знаю, но я ненавижу, когда ты уходишь в темноте одна, так что, если я могу пойти, то я иду, — он хватает ткань моего гидрокостюма и притягивает к себе. — Я знаю, ты любишь заниматься сёрфингом пораньше, но, когда я на работе, а ты идёшь одна, не могла бы ты подумать о том, чтобы ходить туда с восходом солнца, раз уж тебе не нужно идти на занятия?
— Алек...
— Я знаю, — прерывает он меня. — Ты сильная, независимая женщина, и мне это в тебе нравится. Но Лос-Анджелес – страшное место, и то, что Джейсон вешает тебе лапшу на уши, ничуть не успокаивает, — сказать, что Алек разозлился, когда я рассказала ему, что Джейсон приставал ко мне, было бы преуменьшением. Он прямо заявил, что в следующий раз, когда Джейсон приблизится ко мне, он заставит его пожалеть об этом.
— Ладно, — соглашаюсь я, сдаваясь.
— Спасибо, — он целует меня так, что мне хочется вернуться к нему в постель, а не идти на пляж.
Я провожу утро, занимаясь сёрфингом, пока Алек отдыхает и наблюдает. Я натыкаюсь на Шейна и Рикко, и, к счастью, Джейсона нет рядом. Может быть, он наконец понял намёк...
После того, как я заканчиваю, мы останавливаемся позавтракать, и я беру дополнительную порцию еды для Эйдена. Увидев меня, он снимает очки и обнимает меня. Алек остаётся в стороне, но машет ему рукой, и Эйден машет в ответ.
Когда мы подходим к моему джипу, я сразу замечаю, что две шины спущены.
— Что за чёрт, — говорит Алек, наклоняясь, чтобы проверить одну из шин. — Эта шина не просто спущена, она была порезана.
— Что? — я оглядываюсь по сторонам, как будто человек, сделавший это, был настолько глуп, чтобы потом болтаться поблизости. — У меня только одна запаска.
— Да, а тебе нужны две новые шины, — отвечает Алек, кипя от злости. — Нам придётся отбуксировать твой «Джип» в ближайшую автомастерскую.
Пока мы ждём эвакуатор, Алек находит офицера, патрулирующего местность, и рассказывает ему, что произошло. Офицер записывает мою информацию, чтобы мы могли составить официальный отчёт. Мы также рассказываем ему о взломе машины и о том, что Джейсон почти признался в этом. Он говорит, что они займутся этим, но это звучит не очень обнадеживающе.
Мы как раз заканчиваем разговор с полицейским, когда прибывает эвакуатор. Парень быстро загружает автомобиль и подвозит нас.
К счастью, в гараже есть шины моего размера, и я оплачиваю их. Пока мы там, Алек просит поменять масло и шины. Как только моя машина готова, мы отправляемся домой.
— Я хочу сводить тебя кое-куда, — говорит Алек, когда мы оказываемся дома. — Прими душ и переоденься во что-нибудь красивое.
— Красивое? Платье или просто что-нибудь без дырок?
Алек смеётся.
— Платье было бы неплохо.
***
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся перед студией рисования моей мамы и тренажёрным залом моего отца – они расположены прямо рядом друг с другом – и Алек глушит двигатель.
Игнорируя мой вопрос, Алек говорит:
— Подожди здесь, — прежде чем выйти и обежать вокруг капота с моей стороны, чтобы открыть мне дверь. Он протягивает руку, чтобы помочь мне вылезти – хотя там есть подножка, которую он установил, чтобы я могла садится и выходить из машины, не сломав себе шею, – и целует верхнюю часть моей ладони, когда я спускаюсь.
Я предполагаю, что мы собираемся навестить кого-то из моих родителей, поэтому я в замешательстве, когда мы обходим два их здания.
— Я с девятнадцати лет знал, что влюблён в тебя, — признаётся Алек, останавливаясь, как только мы подходим к боковой части здания. Он одаривает меня мягкой улыбкой, от которой у меня внутри всё скручивается в узел. — Ты выскользнула из студии рисования своей мамы и побежала сюда. Я последовал за тобой и наблюдал, как ты разрисовала всю стену, — он кивает в сторону стены, которую я разрисовала много лет назад. С тех пор как здание принадлежит моим родителям, его ни разу не красили.
Я смеюсь, вспоминая тот день. Это был первый раз, когда я нарисовала граффити на стене общественного здания и подписалась своим псевдонимом.
— Это из-за того, что ты следил за мной, я попалась, — я закатываю глаза, вспоминая, как дядя Мейсон отправился на поиски Алека, потому что он должен был провести с ним спарринг, но исчез.
— Ты нарисовала «Звёздную ночь» Винсента Ван Гога, — вспоминает Алек, поднимая взгляд на стену. — Ты помнишь почему? — он опускает глаза, чтобы встретиться с моими.
Воспоминание возвращается ко мне, как будто это было только вчера.
— Женщина посетила студию рисования и поговорила с моей мамой. Когда мама спросила, нравится ли ей Лос-Анджелес, она сказала, что была разочарована, потому что на небе не было звёзд. Она сказала, что это город, куда люди приезжают, чтобы воплотить свои мечты в реальность, но здесь не было ни одной звезды, на которую можно было бы загадать желание, — я грустно улыбаюсь, вспоминая, как Зои сказала моей маме, что её мама умерла много лет назад от рака.
— Её звали Зои, и она искала местные компании для участия в благотворительном гала-концерте в поддержку осведомлённости людей о раке. Благотворительная организация «Пожелание звезды» от Далилы Кросс. Чарли пожертвовала несколько картин на гала-концерт для продажи с аукциона.