— Лекси! — он вскакивает на ноги и встречает меня на полпути, заключая в объятия. Именно в этот момент я с уверенностью понимаю, что Эйден никогда бы не причинил мне вреда, и если кто-нибудь попытается обвинить его в этом, я уничтожу его к чёртовой матери.
— Я беспокоился о тебе, — признаётся он. — Тот мужчина не любил тебя.
Наш разговор не слишком давний всплывает в моей голове.
— Это мужчина и женщина, любящие друг друга, — констатирует он как ни в чём не бывало.
— Ты часто видишь это на пляже?
— Да. Я думал, что мужчина причиняет боль женщине, но, когда я попытался спасти женщину, они накричали на меня и сказали, что любят друг друга.
Желчь подступает к моему горлу.
— Какой мужчина? — медленно спрашиваю я его.
— Злой сёрфер.
Я судорожно сглатываю от его слов.
— Мы можем посидеть и поговорить? Я принесла тебе тако.
Эйден отпускает меня и кивает, забирая у меня пакет.
— Спасибо. Тако – мои любимые.
Мы садимся на песок, где минуту назад сидел он.
— Спасибо, что спас меня, — благодарю я его после нескольких секунд молчания.
Он снимает очки и смотрит мне в глаза, что делает нечасто.
— Мужчина накричал на меня. Он сказал, что я причинил тебе боль. Я бы не причинил вреда своей подруге, Лекси.
— Я знаю, что ты бы не стал. Они просто были сильно напуганы и не знали, что произошло.
— Тот мужчина причинил тебе боль, — он берёт свой альбом, открывает его и протягивает мне. — Видишь? Этот человек не любил тебя.
Я забираю у него альбом и несколько долгих секунд смотрю на страницу. На ней изображены мужчина и женщина. На ней топ от купальника, а плавки спущены до лодыжек, и она склонилась над грудой камней. Он тянет её за волосы, прижимаясь лицом к её спине. Похоже на то, что они растворяются в порыве страсти, и от этой мысли у меня сводит живот. Прежде чем я успеваю остановиться, я бегу к кромке воды, и меня рвёт.
— Лекс, что случилось? — подбегает Алек. — Что произошло?
— Я в порядке, — настаиваю я, ненавидя себя за то, что лгу Алеку.
Эйден встаёт.
— Я не причинил ей вреда. Я не причинил ей вреда, — повторяет он, снова надевая очки, чтобы защититься.
— Я знаю, приятель, — медленно произносит Алек.
— Я не Бадди. Я Эйден, и я не причинял вреда моей подруге Лекси.
— Он знает, — уверяю я его. — Всё хорошо, — не желая расстраивать его ещё больше или рисковать тем, что он покажет Алеку нарисованную им картинку, я меняю тему. — Ешь свои тако, пока они не остыли.
— Тако – мои любимые, — повторяет Эйден, садясь обратно на песок со своим пакетом с едой.
— Вот, — я вытаскиваю несколько банкнот из заднего кармана и протягиваю их ему. — На тако.
Эйден смотрит на деньги.
— Я не работал. Я получаю деньги только тогда, когда работаю.
Он отталкивает мою руку, отказываясь от денег, и я вздыхаю.
В первый раз, когда я попыталась дать Эйдену денег на еду, он сказал мне то же самое, поэтому вместо того, чтобы давать ему деньги, я всегда стараюсь давать ему еду. Но поскольку я не уверена, когда вернусь на пляж, я не смогу купить ему еды, и мне нужно убедиться, что о нем позаботятся.
— Хорошо, — говорю я ему, не желая спорить. Мне придётся придумать другой способ доставить ему еду. — Скоро увидимся, хорошо?
— Ладно, Лекси, — отвечает он, доедая тако. — Скоро увидимся.
Когда мы возвращаемся домой, я сразу направляюсь в душ. Уже слишком поздно, прошло несколько дней с тех пор, как на меня напали, но при виде этой картинки я чувствую себя грязной и мерзкой. Я не могу вспомнить, но картинка того, что произошло, ясна, и, основываясь на его злобном комментарии о сёрфере, я могу вспомнить только одного парня, который был зол на меня настолько, чтобы так со мной поступить.
Я позволяю горячей воде литься на меня дождём, пока с помощью люфы оттираю каждый дюйм своего тела, пока кожа не краснеет и не становится чувствительной, а вода не становится холодной.
Когда я наконец выхожу, Алек ждёт меня с хмурым выражением лица. Мне нужно рассказать ему, что, по моему мнению, произошло. Это не то, что я могу скрыть от него, но сначала мне нужно выяснить, был ли Джейсон тем самым кто напал на меня. Потому что в ту секунду, когда я расскажу обо всём Алеку, я без сомнения знаю, что он пойдёт искать его.
— Ты пыталась дать ему денег, потому что не планируешь возвращаться на пляж, — произносит он, окликая меня.
— Да, — прохрипела я.
— Почему? Что он тебе сказал?
— Он сказал то, что мы уже знаем, — лишь наполовину лгу ему я. — На меня напали.
— И… — подталкивает меня Алек.
— И я боюсь, — признаюсь я, открывая ему лишь часть правды, которую он заслуживает.
— Значит, ты собираешься позволить тому, кто напал на тебя, победить? — Алек подходит ко мне и заправляет непослушную прядь волос мне за ухо. Мягкое прикосновение его рук к моей кожи посылает искры по моему телу. — В больнице ты сказала, что не позволишь тому, кто сделал это с тобой, победить. Через пару недель у тебя будет соревнование по сёрфингу...
— Я не буду участвовать.
— Чушь собачья, — шипит Алек. — Ты надрывала свою задницу из-за этого. Джорджия, Макс, я... Мы будем с тобой, пока ты будешь тренироваться, но ты не сдашься. Это то, чего ты хочешь больше всего на свете, и ты не позволишь какому-то мудаку отнять это у тебя.
Он прав, и я люблю его ещё больше за то, что он это говорит. Алек легко мог бы предложить мне забыть об всём. Я перенесла сотрясение мозга, и он ужасно беспокоится обо мне, но он ставит мои желания выше своих страхов, и мне нужно сделать то же самое.
— Спасибо, — благодарю я его, прижимаясь своим ртом к его. Наши губы прижимаются друг к другу, и руки Алека находят моё лицо, углубляя поцелуй. Я могу сказать, что он обращается со мной как с драгоценностью, боится, что я разобьюсь, и меня бесит, что я страшусь, как бы он не ошибся.
Я сосредотачиваюсь на том, чтобы оставаться в настоящем моменте, не позволить ни одной из ужасных вспышек испортить момент. Но в ту секунду, когда его рука скользит к моему затылку, а пальцы перебирают пряди моих волос, нежно дёргая за пучок на голове, картинка, нарисованная Эйденом, вспыхивает у меня перед глазами.
Меня швыряют на камни.
Мои колени вопят от боли.
Мужчина позади меня сжимает мои волосы.
У меня горит кожа головы.
Моя шея напряжена.
Он сжимает мою грудь.
Боль разливается по моему телу.
А потом… Всё погружается во тьму.
— Лекси! — кричит Алек, возвращая меня в настоящее.
Мои глаза бегают по сторонам, и я понимаю, что забилась в угол, и сижу там в позе эмбриона.
— Детка, ты должна поговорить со мной, — умоляет Алек. — Почему ты плачешь? Я причинил тебе боль?
Он так сбит с толку и обеспокоен, и я обязана ему всё объяснить. Я ненавижу то, что произошедшее делает с ним, с нами.
Но в тот момент, когда слова слетят с моих губ, они станут реальностью, и я не думаю, что смогу с этим справиться. Думать о них и так достаточно сложно, на самом деле я не могу их произнести.
— Ты не причинил мне вреда. Я… — я делаю глубокий вдох. — У меня бывают приступы с той самой ночи, когда на меня напали.
Алек опускается на пол и садится по-индийски, предоставляя мне пространство и всё своё внимание.
— Думаю, это Джейсон напал на меня.
Глаза Алека слегка расширяются.
— Эйден сказал, что это был злой сёрфер, — добавляю я. — Так что это имеет смысл, — я судорожно сглатываю. — В моих воспоминаниях этот парень называет меня вертихвосткой, — прямо как Джейсон в ту ночь, когда увидел меня с Алеком.
Я могу сказать, что Алек очень старается сохранять спокойствие ради меня, но его руки сжаты в кулаки и белеют, а челюсть напряжена так, словно вот-вот треснет, что выдаёт, что он далеко не спокоен.