Но затем, в то утро, когда Алек ушёл на работу после возвращения из нашей поездки, я поехала к родителям, с целью навестить их и узнать информацию о своей страховке, чтобы записаться на приём к психотерапевту. Когда я вошла в дверь, запах жарящегося бекона ударил мне в ноздри, и я побежала в ванную, где меня вырвало. Я сразу поняла, что что-то не так. Очень не так.
Я выхожу из ванной, в комнате стоит Джорджия, оценивая меня своим понимающим, сестринским взглядом. Я резко выдыхаю, и она заключает меня в объятия. Она не спрашивает, а я ничего не говорю. Нам это и не нужно.
Двадцать минут спустя мы заходим в «У Клёйна» элитное бистро в центре города. Наши взгляды ищут женщину, с которой у нас встреча.
— Я думаю, это она, — молвит Джорджия, кивая в сторону седовласой пожилой женщины, сидящей в углу. Она одета в дорогой брючный костюм, а её волосы собраны в тугой шиньон.
— Ты сможешь это сделать, — говорю я ей, сжимая её руку. — И я буду с тобой всё время.
— Вы Хильда Рейнольдс? — спрашивает она, когда мы подходим к даме.
Женщина поднимает взгляд и натянуто улыбается. У неё карие глаза, в отличие от зелёных глаз Джорджии, и ничто в ней не напоминает мне Джорджию. Они могут быть родственниками, но не выглядят таковыми.
— Я, — она встаёт и протягивает руку, которую Джорджия пожимает. Немного странно, что женщина впервые за много лет встретившая свою внучку пожимает ей руку вместо того, чтобы обнять. Наша бабушка со стороны отца не может наобниматься с нами, когда возвращается домой из путешествия.
— Спасибо, что наконец-то встретились со мной, — её слова вежливы, но тон напряжён, как будто она заставляет себя быть вежливой. Хорошо, что я здесь с Джорджией, потому что, если эта женщина скажет что-нибудь, что причинит боль моей сестре, у меня не будет проблем с тем, чтобы нанести ей удар в глотку.
— А это кто? — она поворачивает ко мне подбородок.
— Я Лекси, — отвечаю я ей. — Сестра Джорджии.
— Вы выглядите на тот же возраст, — произносит Хильда. — Невозможно.
— Не биологическая, — тихо говорит Джорджия, явно напуганная этой сукой.
— Но с таким же успехом мы могли бы ими быть, — добавляю я.
Подходит официантка, и мы заказываем напитки. Как только она уходит, Хильда сразу переходит к делу.
— Я пригласила тебя сюда сегодня, потому что ты заканчиваешь учёбу. Твой отец, Джастин Рейнольдс, упомянул в своём завещании, что до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать два или ты не закончишь колледж, я буду руководить компанией, которую он оставил.
Когда Джорджия растерянно щурится, Хильда продолжает:
— Конечно, твоя мама тебе ничего не говорила, — от того, как она выплёвывает слово «мама», у меня волосы встают дыбом. Она ни черта не знает о нашей матери.
— Если она этого не сделала, то на то были веские причины, — отвечаю я ей. — Пожалуйста, переходите к сути встречи, — с меня уже довольно этой чопорной заносчивой женщины.
— Я хочу сказать, — она не сводит глаз с Джорджии, — Что он оставил тебе многомиллионную империю, и теперь, раз ты заканчиваешь учёбу, я бы хотела, чтобы ты переписала её на меня, — она достаёт папку из сумочки и открывает её, словно это не она только что произвела для нас эффект разорвавшейся бомбы.
Джорджия ахает, а я свирепо смотрю на неё.
— Зачем ему это делать? — спрашивает она, когда официантка ставит наши напитки. От одного запаха моего макиато с карамелью меня чуть ли не выворачивает прямо за столом. Я осторожно отодвигаю его, чтобы не чувствовать запаха. Джорджия с любопытством смотрит на меня, но не задаёт вопросов.
Официантка принимает наши заказы, я заказываю парфе, надеясь, что оно окажется лёгким для моего желудка. Хильда тоже заказывает его, а Джорджия заказывает блинчики.
— Вопреки тому, что, вероятно, говорила тебе твоя мать, — произносит Хильда, когда официант уходит. — Твой отец был хорошим человеком, который любил тебя.
Джорджия вздрагивает.
— Она мне ничего не рассказывала... и я его почти не помню, — она быстро отводит взгляд, и я тут же задаюсь вопросом, что же сейчас творится у неё в голове.
Хильда фыркает.
— Это потому, что твоя мать убила его, когда ты была маленькой, — на этот раз мы обе ахаем. — Конечно, она ничего тебе об этом не рассказывала. Я удивлена, что она вообще позволила тебе встретиться со мной.
Когда Джорджия молчит, Хильда злобно смеётся:
— Она не знает, не так ли?
— Что бы это ни было, это вас не касается, — отвечаю я. — Итак, её биологический отец оставил ей компанию... и вы хотите её… Она не собирается просто переписать её на вас.
— Я не думаю... — начинает Джорджия, но я обрываю её.
— Вы сказали, что она стоит миллионы. Я не совсем уверена, что знаю, как всё это работает, но, если она владеет компанией, и вы хотите её заполучить, я думаю, вам придётся купить её.
Хильда метает в меня кинжалы.
— Мы с мужем занимаемся ей уже много лет.
— Моим дедушкой? — интересуется Джорджия. — Я думала, он умер.
— Да. Томас Фолдинг – мой муж и исполнительный директор «Рейнольдс Оил» (прим. перев. – энергетическая компания). Он руководит компанией с тех пор, как был убит твой отец.
Опять она несёт это дерьмо.…
— Вам нужно перестать так говорить, — предупреждаю я. — Наша мать никого не убила. Теперь, если вам нужна компания, вам придётся купить её у Джорджии.
— Послушай сюда, малышка, — произносит Хильда, наконец теряя остатки сдержанности, которые у неё были. — Эта чёртова компания моя. Джастин написал это завещание ещё до того, как узнал, что Шарлотта – лживая, изменяющая шлюха.
— Мы закончили, — я встаю, беру Джорджию за руку. — Адвокат Джорджии свяжется с вами, — я вытаскиваю её из бистро, веду к своему джипу не останавливаясь, пока мы не оказываемся внутри.
— Мы должны рассказать о ней маме. Эта женщина чертовски сумасшедшая.
— Я не могу, — Джорджия качает головой. — То, что я действовала за её спиной, разобьёт ей сердце.
— Она поймёт, — наша мама – самый понимающий человек, которого я знаю.
— Хорошо. Ты будешь со мной?
— Конечно.
***
— Что вы сделали? — мама ахает, переводя взгляд с нас на нашего папу. — Зачем тебе встречаться с ней? — у мамы дрожит нижняя губа, на глаза наворачиваются слёзы. Папа приобнимает её, чтобы утешить.
— Я думала, что смогу пойти туда, узнать, чего она хотела, и ты никогда об этом не узнаешь, — говорит Джорджия. — Прости.
— О нет, — отвечает ей мама. — Ты не сделала ничего плохого. Я просто жалею, что ты не рассказала мне, чтобы я могла пойти с тобой.
— Ты знал моего... — Джорджия замолкает, не зная, как называть мужчину, который является её биологическим отцом. — Э-э... моего… Я не знаю, как его назвать, — наконец признаётся Джорджия.
Папа переводит внимание от мамы к Джорджии.
— Ты можешь называть его так, как тебе удобно, — помогает он ей. — Твой папа, твой отец, Джастин… Я не буду обижаться.
— Ты мой папа, — настаивает Джорджия. — Это так сбивает с толку. Она сказала, что он любил меня...
Мама шмыгает носом.
— Я не могу этого сделать.
— Ты никогда не можешь, — огрызается Джорджия, шокируя меня до чёртиков. — Она сказала, что ты убила его.
Мама ахает, а папа чертыхается.
— Зачем ей это говорить? — спрашивает Джорджия. — Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, потому что всё, что я слышала о нём, от моей бабушки, так это то, что он любил меня и что ты убила его. И она говорила и другие вещи... — сестра замолкает. Она может быть расстроенной и хотеть получить ответы, но она никогда бы намеренно не ранила мамины чувства.
Как только я обнимаю Джорджию, чтобы она понимала, что я прикрою ей спину, у меня сводит живот, и я вскакиваю.