— Мне нужно в туалет! — кричу я, убегая в ванную. Следующие несколько минут меня тошнит, потому что я ничего не ела со вчерашнего вечера. Когда я заканчиваю, то пытаюсь прополоскать рот, а затем возвращаюсь к своей семье.
— Чарли, — произносит папа. — Думаю, нам пора поговорить с девочками, — я сажусь рядом с Джорджией, беру её за руку в знак поддержки.
Мама качает головой, закрывая глаза, но потом кивает.
— Хильда была права, — тихо говорит она. — Я действительно убила Джастина.
— Это была самооборона, — добавляет папа. — Твоя мама бросила его, и он пришёл за ней. У него был пистолет, и они подрались. Если бы она не выстрелила в него, он убил бы её.
Слёзы текут по лицу мамы, когда мы с Джорджией вскакиваем с дивана и крепко обнимаем её.
— Я должна была рассказать тебе, — признаётся мама. — Это было просто ужасное время, и я никогда не хотела, чтобы оно запятнало тебя.
— Она сказала, что я владею его компанией, — заявляет Джорджия. — «Рейнольдс Оил», и она хочет, чтобы я переписала её на неё.
Мамины губы складываются в хмурую гримасу.
— Я думаю, она должна её у неё купить, — настаиваю я. — Я смотрела достаточно шоу, чтобы знать, что, если дело стоит миллионы, Джорджия должна получить за него деньги. Эта женщина пыталась встретиться с Джорджией, чтобы заставить её подписать бумаги и ни черта не платить. Я сказала ей, что мы попросим адвоката Джорджии связаться с ней. Джорджия ни за что не отдаст этой ужасной женщине что-либо бесплатно.
Папа смеётся.
— Ты уверена, что не хочешь специализироваться в юриспруденции? — его комментарий ни что иное как шутка, но это напоминает мне о том, насколько неопределённо моё будущее. У меня остался год учёбы по специальности, который ничего мне не даст, и карьера сёрфингистки, которая, если я окажусь права на счёт того, почему меня тошнит, я продолжу не в ближайшее время.
— Итак, что мне делать? — спрашивает Джорджия, к счастью, возвращая внимание к себе.
— Мы наймём адвоката, как сказала Лекси, — говорит ей папа. — Попрошу его ознакомиться с завещанием, составленным Джастином, и действовать исходя из этого.
— И не волнуйся, — прошу я её. — Мы все будем рядом с тобой на каждом шагу этого пути. Эта злая женщина может думать, что может перехитрить тебя, но она не знает, с кем связалась.
— Спасибо тебе, — благодарит Джорджия, обнимая меня, затем встаёт, чтобы обнять папу, а затем маму.
Когда мы возвращаемся домой, уже почти четыре часа. Я звоню своему врачу, и дежурная медсестра говорит мне, что они могут принять меня на этой неделе.
— Вы примерно помните, когда у вас были последние месячные? — спрашивает она.
— Хм-м-м… Я не уверена, — я пытаюсь вспомнить, когда у меня были последние месячные, но у меня плохо получается их отслеживать.
Точно так же, как и не умею принимать свои таблетки ...
— Нет проблем, доктор разберётся с этим, когда вы будете здесь.
— Спасибо.
Я заканчиваю разговор и подумываю написать Алеку, но решаю, что мне следует подождать, и рассказать ему об этом завтра, когда он вернётся с работы, лично.
То, что медсестра спросила о моих месячных, вызывает у меня любопытство, поэтому я открываю свой календарь и пытаюсь вспомнить, когда у меня были последние месячные. Я думаю о том, что с тех пор, как мы с Алеком вместе… Мы не предохранялись, и у меня ни разу не было месячных. Я возвращаюсь к предыдущим месяцам, не в силах вспомнить, когда они были у меня в последний раз. У меня всегда был нерегулярный цикл, а поскольку я не умею принимать противозачаточные таблетки, это нисколько не помогало.
Наверное, мне следовало бы больше беспокоиться о возможной беременности, но мысль о ребёнке от Алека меня возбуждает. На следующей неделе мы женимся… У него хорошая работа… Он уже упоминал, что, если я действительно забеременею, это будет не самое худшее в мире, поскольку теперь он всегда старается жить здесь и сейчас.
Я откидываюсь на спинку кровати и закрываю глаза, представляя нашу жизнь. Как он возвращается работы, как мы проводим день с нашим ребёнком. Ходим в парки и на пляж, учим его плавать и однажды обучим сёрфингу. Обучим его рисованию. Держу пари, Алек с удовольствием научит его боям ММА, точно так же, как учил его Мейсон.
Пока воображаемая лента из образов прокручивается в моей голове, моё сердце набирает скорость при мысли о том, что я стану мамой. Я убеждена, что стану такой же хорошей мамой, как Чарли. Я была бы рядом с нашим ребёнком, любила бы его всем своим существом. Может быть, именно так выглядит моё будущее... быть мамой. Может быть, это то, что я должна сделать, тот путь по которому мне суждено пройти. Чарли руководит своей студией рисования, но, помимо этого, пока я росла, она всегда была рядом и помогала. Я не говорю, что не хочу понять, чем ещё хочу заниматься в своей жизни, но, возможно, стать мамой и женой – это то, что я должна сделать. И со временем я смогу разобраться во всём остальном.
Внезапно взволнованная, я достаю телефон, чтобы написать Алеку, что нам нужно поговорить, когда он вернётся домой, но, прежде чем я успеваю написать хоть слово, мне приходит сообщение от него.
Алек: «Люк и Финн заболели гриппом. Чейз попросил меня заменить их. Меня не будет дома до утра пятницы».
Чёрт, его не только не будет дома, чтобы я могла рассказать ему наши новости, но он и не сможет пойти со мной к врачу. Когда я отвечаю ему, говоря, чтобы он берёг себя и что я увижу его в пятницу утром на выпускном у Джорджии, меня снова тошнит. Наверное, мне не следовало так много есть у родителей. Но я умирала с голоду, а бургеры моего отца так пахли и были такими вкусными.
Я бегу в ванную и выблёвываю весь свой обед, и тут меня осеняет. Что, если я не беременна? Что, если я больна? Я чувствую, что, если бы это было так, у меня были бы и другие симптомы, но просто чтобы быть уверенной, я должна получить подтверждение от врача, а затем, когда я буду знать наверняка, я смогу рассказать Алеку, и, надеюсь, он будет так же взволнован, как и я, и мы сможем отпраздновать.
Я: «Отстой. Скучаю по тебе, увидимся в пятницу».
Алек: «Я буду свободен до воскресенья. Нам нужно заняться чем-нибудь весёлым».
Я: «Звучит заманчиво!»
Глава 27
Алек
Девяносто шестичасовые смены – отстой. Конечно, это означает сверхурочную работу, и это здорово, но это также означает четыре дня без встречи с Лекси, четыре ночёвки в участке без неё.
— Ещё раз спасибо, что остался, — говорит Чейз, когда мы подходим к кондоминиуму. — Последнее, что нам было нужно, это чтобы кто-то из них заразил всех остальных гриппом.
— Не беспокойся, — отвечаю я ему. — Ты же знаешь, я прикрою тебя.
— Я собираюсь проспать следующие двадцать четыре часа, — полушутя произносит Чейз, прежде чем проскользнуть в свою комнату.
Поскольку вчера было три довольно крупных пожара – сушилка, которую оставили включённой, и она загорелась, здание с неисправной проводкой – и ещё один прошлой ночью – свеча, из-за которой загорелась занавеска, пока семья с маленькими детьми спала, – мы оба чертовски устали. Но сегодня у Джорджии выпускной, так что последнее, что я буду делать, это спать. Уже поздно, но она сказала, что мы должны приехать в университетскую аудиторию пораньше, чтобы занять хорошие места. Я надеюсь, что Лекси, по крайней мере, будет в постели, и что мы сможем пообниматься несколько минут, прежде чем нам обоим нужно будет собираться.
Когда я вхожу в нашу комнату, кровать пуста. Она, наверное, спит в кровати Джорджии. Но когда я вхожу туда, Джорджия уже встала и яростно печатает на своём ноутбуке.