Я захлопнула наконец рот и быстро набрала номер Казанцева:
— Вадим Петрович? Все в порядке, извините за беспокойство.
— Я нужен? — спросил Казанцев, — Что там с мамой?
— С мамой?.. — запнулась я, — Ничего с ней… Все нормально… Она просто… Расстроилась, но уже все в порядке. Извините за беспокойство. До свидания.
— Пока. — буркнул Казанцев.
— Мам, теперь расскажи мне по-порядку, что ты натворила?
Мама повернула ко мне лицо и я невольно засмеялась.
— Прости, пожалуйста, мам, но ты ведь умная женщина, к тому же врач! — фыркнула я, опускаясь в кресло.
— Я же сказала, что я дура и моя профессия здесь ни при чем, — тяжело вздохнула мама, — Дурак — это не о специальных знаниях, это, дочь, не лечится. И профессор может быть дураком.
У мамы были заплаканные глаза и опухший от слез нос, но первое, что бросалось в глаза, глядя на мамино лицо — это были губы! Они были такими большими, что делалось страшно, глядя не нее.
— Я накачала губы. — эта фраза, произнесенная наколотыми губами, была так смешна, что я начала хохотать. Я смеялась и мой смех перерос в настоящую истерику — видимо сказался тот страх за маму, что я пережила за вечер.
Мама испугалась и напоила меня какими-то каплями противными на вкус и запах.
— Я, конечно, дура, но все же это не повод, чтобы насмехаться над женщиной, попавшей в такую дурацкую ситуацию. — обиженно сказала мама и накапала себе в рюмку валерьянки.
— Ты бокал возьми, — посоветовала я, — Мелкая посуда теперь не для тебя.
— Ты злая. — ответила мама и опять посмотрела на свое отражение, — Скажи лучше, что делать — то?
— Мам, зачем ты это вообще сделала?
— Хотела стать моложе, — мама опустила голову, — Не хочется стареть, вот и…
— Ну купила бы крем какой-нибудь омолаживающий или к стилисту сходила, но колоть в себя всякую дрянь? — я плеснула себе чай, — Ты же врач!
— А врач по-твоему не человек? — парировала мама, — Я хотела к корпоративу привести себя в порядок.
— Привела? — хмыкнула я.
— Не дерзи, — уныло ответила мама.
— Ладно, но скажи, что делать — то собираешься? Или так и пойдешь на работу покорять всех своей неземной красотой? Не забудь, что ты с детьми работаешь.
— Ты меня прям по самому больному бьешь. — усмехнулась мама, — Нет, детей нельзя подвергать такому стрессу.
Так. Чувство юмора к маме вернулось — и это уже хороший знак.
— Мам, у тебя есть знакомые косметологи или там пластические хирурги?
— Есть, как не быть. — фыркнула мама своими рыбьими губами, — Вот у одного такого, прости господи, спеца я сегодня побывала.
— Мам, ты похожа на ту рыбу из мультика, которая пела, приглашая какого-то мальчика быть их королем! — мы обе расхохотались.
— Может я попробую позвонить своему боссу? — осторожно спросила я, — Ну у него по-моему везде знакомые есть…
— Ты думаешь, что это удобно? Может я через своих попробую?
— Через своих ты уже попробовала и результат налицо, — хмыкнула я, — Правильнее будет сказать — на лице. Давай спрошу? Нет — значит будем дальше думать. Ты пока возьми неделю на работе, ну может в счет отпуска что ли…
— Ладно, — махнула мама рукой, — Терять мне нечего. В больницу в таком виде я все равно не могу заявиться. Эх, ну ведь какого черта мне не жилось спокойно? Почему умные люди учатся на чужих ошибках, а такие, как я — на своих? Почему, Дашка, у тебя такая дурная мать?
— Хватит себе голову посыпать пеплом. — обняла я маму, — Сейчас позвоню, а то будет уже совсем поздно, все же он мой начальник и нужно соблюдать субординацию.
— Дерзай. — кивнула мне мама и пошла в душ.
Я набрала номер Казанцева и прикусила от волнения палец — вдруг он уже лег спать, я его разбужу и он разозлится?
— Алло. — Казанцев ответил, на удивление, быстро.
— Вадим Петрович, извините, пожалуйста, за поздний звонок. Я понимаю, что нельзя беспокоить людей ночью, но…
— Ты чего там реверансы делаешь, как кисейная барышня? — перебил меня Казанцев, — Говори четко и внятно. Что-то все же случилось?
— Да… Нет. То есть не совсем, но все же случилось. — я запиналась и никак не могла сложить слова в предложения, чтобы Казанцев понял, — Мама… Ей нужна помощь, а мы не знаем, как поступить… И это вроде бы и смешно, но очень печально.
— Даша! — прорычал Казанцев, — Отвечай на мои вопросы. Мама жива?
— Да, но… — пролепетала я.
— Заболела? — продолжал Казанцев.
— Нет, но…
— Теперь говори по существу. Что. Случилось. С мамой. — медленно спросил Казанцев, — Можешь ответить или мне ехать к вам?