Жуткая жуть!
Даже стало стыдно, когда я думала, как бы ему располосовать лицо новыми остренькими когтями. У него такое горе! Не успеть обрести, а уже потерять истинную. Слышала, что для дракона это смерти подобно. Немногие выкарабкиваются и справляются с тоской зверя.
Может у него больше шансов. Он же не успел закрепить связь с ней.
Но в любом случае Эрику не до меня.
Да, он уже и не вспомнит обо мне. Такая потеря у него.
— А ну, разойтись! Выполнять приказы главы! — проорал кто-то третий и я дернулась. Скривилась, больно ударилась головой о что-то в багажнике.
Зараза! Выжила в огне, но осталось только череп не проломить в багажнике.
Вскоре мобиль затарахтел и тронулся. Я выдохнула, когда мы отъехали от места ярости дракона.
Понятно все же, почему территория особняка так выглядела.
Великая мать! Как же он лютовал!
Стало даже тяжело дышать от таких мыслей. Я обычно очень впечатлительная, только вместо сожаления что случайно вызвал этот рассказ, почувствовала глухое раздражение.
Захотелось снова что-то поджечь. Да вот мобиль хоть бы. А лучше подпалить дракона.
Так, чтобы горел. Ярко. Жарко и радовал меня. А я буду летать вокруг и греться, греться.
Ах-ха-ха!
Мысли меня так испугали, что я не сразу остановила этот водопад маниакальных идей.
Я точно кровожадное чудовище. Эрику и так плохо, он разрывается от боли, его дракон умирает в тоске. А тут я желаю ему искренне гореть!
Мобиль подскочил на кочке, и я отвлеклась от внутреннего спора. В бок впилась ручка маленькой лопатки. Вскоре ноги замлели, рука затекла, держать крышку багажника.
Хотелось повернуться, размяться. Но нужно было терпеть.
Не удивлюсь, когда отмоюсь, что на мне и живого места не будет. Все бока в синяках.
Только спустя час я смогла уличить возможность, чтобы выскользнуть из багажника мобиля, а потом еще и подворотнями и окольными путями спешила домой.
Я была голодна и зла. И даже мое второе «я», с которым я почти смирилась, уже не пугало. Я тоже хотела кого-нибудь загрызть, вернее, заклевать от обиды за то, что мне приходится в таком виде возвращаться домой, прятаться от редких прохожих. Или же под тычки пальцев пробираться через толпу на оживленной части улицы.
Он там тоскует! Горюет! А я тут, непонятно чем рожденная, пытаюсь вернуться домой.
Только к вечеру, уставшая как последняя собака, добралась до нашей хлипкой калитки. Соседи уже сидели на скамейках и вовсю таращились на меня.
Я лишь недружелюбно поздоровалась и пошла по поросшей травой тропинке в сторону дома. На улице смеркалось. Я толкнула дверь, но та была закрыта. Поджала губы. Ключи и сумочка-то у Эрика, и там же был и мой старенький смарт-артефакт для связи.
Одни убытки от этого дракона! И как мне теперь быть! Через два дня в академию на первое испытание нужно явиться! Как я буду связываться с мамой. А впрочем, она все равно не ответит.
Отмахнулась от этой мысли. Сейчас бы помыться и поесть. Постучала. Хорошо, хоть когти на руках втянулись. Дверь распахнулась.
На пороге стоял отец.
Здоровый мужчина в майке и с весьма оформившимся пивным животом.
— Чё надо? Не подаю попрошайкам.
Глава 19
Он даже не узнал меня.
— Пап, это я. Марьяна.
— Чё? Что с тобой было? Где шлялась? Свалила из дома, так проваливай на хрен отсюда! — заорал он на меня, я втянула голову в плечу.
— Пап, мне некуда идти.
— Ага, как позавчера бежала, так не думала об этом, — он преградил путь в дом, словно скала. Никак не просочиться мимо него.
— Пап, я так устала. Можно я зайду? Потом мы поговорим.
— Чё с тобой говорить! Ах, ты дрянь неблагодарная! Я за твоей матерью хожу. Ночи не сплю. Слежу, чтобы она богу душу не отдала, — замах, и на щеку опускается пощечина.
Я попятилась от удара. Чуть не упала со ступеньки, схватилась одной рукой за старую шатающуюся периллу. Другую ладонь прижала к щеке, сдерживая слезы.