Я сползла на пол и уперлась спиной в изножье кровати, подтянула к себе колени и уперлась в них подбородком.
За окном окончательно потемнело. Отец перестал ходить по дому. Я выждала еще какое-то время и приоткрыла дверь. Медленно и аккуратно, чтобы не было слышно скрипа.
Выглянула. Никого не было. Я вышла из комнаты и на цыпочках миновала дверь родительской спальни, а потом юркнула в кухню. Прижалась к стене. Хотела открыть холодильный шкаф, но не успела. Услышала, как отец вышел из комнаты.
Я снова вжалась в стену, спряталась за дверью. Послышался еще один хлопок двери. Отец вышел на улицу. Было слегка за полночь, и я не могла взять в толк, куда тот собрался так поздно. Я выглянула в окно, немного отодвигая шторку, и нахмурилась. Он уже дошел до калитки и тоже оглядывался по сторонам.
Я даже не думая, поспешила к входной двери и вступила в растоптанные тапки. То, что я собралась следить за отцом в одной пижаме и старом халате до пят, даже не осознавала.
Папа точно не шел пить в местный трактир. Слишком опрятно был одет. И это было странно. Я выскользнула на улицу и пригнулась. Отец пошел вдоль забора. Он постоянно приглаживал свои темные волосы, а потом и вовсе стал оправлять свой клетчатый пиджак. Поднял ноги по очереди (будто бы в темноте можно было что-то рассмотреть!) и потер носки выходных туфель платком.
Я пригнулась у забора поодаль. Благо вокруг было темно, и меня сложно было увидеть. Да и кусты пышно цветущие у всех соседей помогали оставаться незамеченной.
Он прошел еще пару домов на нашей улице и остановился. Снова прилизал свои волосы и обернулся, и только потом раскрыл калитку. Та оказалась открытой. Очень неосторожно со стороны мадам Бедфорд, ведь наш район не самый благополучный.
И выходит, он зачем-то пришел к нашей сиделке.
Маме стало плохо? Но почему он ничего мне не сказал? Да хоть бы покричал, и я сама побежала бы за женщиной.
Я рванула вперед, чтобы спросить, но так и замерла.
Дверь мадам Бедфорд тоже оказалась не закрытой. Да может, ее уже обокрали, и с ней что-то случилось?
Я поспешила вперед, тапки, которые я напялила на ноги, были неудобными и растоптанными. Я пробежала двор, подошла к двери и нажала на ручку. Но та оказалась вдруг закрытой.
Я снова нахмурилась. Зачем моему отцу и мадам Бедфорд закрываться. Хотела постучаться, да только шум, раздавшийся из приоткрытого окна, сказал мне о том, какая я все-таки дурочка!
Наивная и глупая.
Охи и ахи из окна, голос моего отца и томные вздохи мадам Бедфорд заставили прикрыть рот. Меня замутило.
Мой отец изменял маме с нашей же сиделкой.
Во рту появились клыки. Сердце забилось в груди. Перед глазами потемнело. Мне показалось, что меня предали… нас предали.
Стало больно. И давно они… делают это?
Вот так встречаются по ночам.
Я попятилась и споткнулась об цветочный горшок, который не заметила в темноте под окном. Упала, но тут же поднялась.
— Там кто-то есть, Тони, — услышала я встревоженный голос мадам Бедфорд.
— Кошка, наверное, и все. Успокойся.
— Нет. А вдруг соседи?
— Да все уже спят, — нетерпение в голосе отца было противно слышать. А представлять, что там происходит, и вовсе тошно.
Я больше не стала ничего слушать и побежала к своему дому. Спотыкалась и падала.
Мне нужно поступить в академию, чего бы это ни стоило. Лори говорила, что там очень достойная стипендия. Правда, ей ее хватало только на один раз побывать в кафейне, но я-то смогу растянуть эти деньги. А может быть поспрашиваю, и мне даже удастся напроситься к кому-то на работу. Об этом Лори мне тоже рассказывала. Иной раз преподаватели берут себе помощников за пару серебряных в неделю. Не много, но мне нужно пользоваться каждой возможностью заработать.
А еще попробовать подкопить, ведь рано или поздно отец выбросит и мою мать на улицу, как использованный мусор.
Я добежала до дома и, на ходу сбросив обувь, рванула в комнату родителей.