Мама уже лежала в ночной рубашке и в весьма застиранном халате. Ее глаза были закрыты, а грудь медленно поднималась и опускалась.
Я потянулась к ночнику и включила тусклую лампу. Присела на край. Но мама так и не проснулась. Ее волосы были заплетены в косу. Практически бесцветные, лишь некоторые пряди еще таили рыжину.
Иногда я представляла, что и сама вот так вот застыну. Потеряю себя. И буду всю жизнь смотреть в окно. И мне было очень страшно. Я даже не хотела замуж, хотя отец уже давно хотел меня сбагрить своему другу, господину Брамсу. И только мой возраст мешал ему. Но не сейчас. Уже пара дней как мне исполнилось восемнадцать.
Собственно, именно поэтому я в тайне от него и поступаю в академию. Там меня защитит ректор, который станет временным опекуном на пять лет.
Я всегда боялась, что стоит мне забеременеть и родить, как и на меня ляжет мамино «проклятие». Я дотронулась до ее сухих и извилистых пальцев. Сжала руку. В комнате привычно пахло лекарствами.
— Потерпи, мамочка. Я обязательно вылечу тебя. Но сначала поступлю в академию. Отучусь. Заработаю кучу денег.
Я смахнула слезы с лица, растерла их по щекам. И потянулась к маминому лицу.
У меня была возможность убедиться в том, что я видела. Я привстала и дрожащими руками приподняла ее верхнюю губу.
Но тут резко распахнулась дверь, и я вздрогнула. Отшатнулась от матери, ударилась бедром о тумбочку, опрокинула ночник и вжалась в стену.
— Ты видно меня не поняла, маленькая гадина, любительница подглядывать, м?
Глава 22
Я вжималась в стену, практически не чувствуя боли в ноющем бедре. Все мое внимание было сосредоточено на отце. Он стоял на пороге комнаты и зло сверкал глазами. Его дыхание было частым, словно он бежал сюда.
Пиджак сидел криво, а рубашка была расстегнута на три пуговицы. Он явно одевался в спешке. Волосы были в беспорядке. Да, он даже не разулся.
Отец сжимал деревянный косяк рукой, с силой стискивая дерево. Мне даже казалось, я слышу жалобный скрип ветхой доски.
— Я… я… ничего не делала.
— Ты еще и наглая лгунья! — он скривился, глядя на меня. — Мерзкое отродье. Зачем ты вообще потащилась за мной?
— Ты предал… нас.
— Я? Предал? — тот зло рассмеялся, закидывая голову. — Повзрослела наконец. Ну так я тебе скажу один единственный раз, и ты запомнишь это.
— Это. Тебя. Не касается!
Я ничего не отвечала.
— Вещи собрала?
Кивнула, понимая, что меня прямо сейчас вышвырнут из дома.
— Я передумал.
— Что? Я могу остаться?
— Можешь. До утра. А утром мы пойдем к Брамсу. Он уже ждет не дождется свою молодую жену.
— Но… я не хочу. Он же старше меня в двое или даже больше…
— Опытный мужчина и состоятельный. Должен же я хоть что-то поиметь с твоего пребывания тут, — презрительно скривил губы отец.
— Но пап…
— Заткнись. Тебе уже есть восемнадцать. Послужишь семье еще немного.
— Я не хочу, — отчаянно замотала головой.
— Я не спрашиваю тебя.
А потом он в два шага оказался рядом со мной, схватил за руку и потянул из комнаты.
— Что ты тут делала? — вдруг спросил он.
— Просто зашла проведать маму, — я перебирала ногами за ним.
— Пришла поделиться наблюдениями, мерзавка? Да, я сплю с Литицей, но люблю твою мать. И не тебе судить меня, ясно?
Я кивнула. Он притащил меня на кухню, откинул с пола ковер и наклонился, чтобы распахнуть дверь в погреб.
— Ты что делаешь? — вскрикнула я.
— Гарантирую твое послушание. Мне больше сюрпризы не нужны.
И тот с силой сжал мою руку, я вырывалась из его захвата. Но тот ногой откинул дверь, пахнуло плесенью и сыростью. Меня замутило. Там же даже не было света.
Я снова дернулась. Но отец перехватил меня за плечо и больно сжал его толстыми пальцами.
— Я не хочу туда. Отпусти! Отпусти!
— Заткнись. Мать разбудишь!
И тот стал сталкивать меня вниз. Даже не заботясь о том, что я могу упасть и повредить себе ноги.
— А-а-а-а! — закричала я, но тот ударил меня наотмашь по лицу. Голова качнулась в сторону.