– Прости, если я сделал что-то не так. Я не думал, что букет...
– Уходи, пожалуйста! – я схватилась за волосы, отчего мне
стало больно. – Просто молча. Оставь меня.
Во мне бушевало настоящее пламя, готовое вырваться на-
ружу через мои щеки и уши. Все дико горело, доставляя мне
дискомфорт. Казалось, еще немного, и от этого жара начнется
струиться настоящий поток лавы. Я так и застыла с руками на
голове, вслушиваясь в удаляющиеся шаги Ричарда. Его круж-
ка была наполовину пуста, от конфеты остался лишь фантик
с надписью Nils, на полу были разбросаны лепестки цветов, ко-
торые я нервно дергала из стороны в сторону, чтобы они краси-
во стали в банку.
– Гадство... – я медленно перевела взгляд на цветы.
Толком не знаю, что меня так вывело из себя, но в тот же
миг моя рука со всей силы спихнула банку со столешницы.
Удар был резким и сильным, после которого точно останется
синяк на запястье. Осколки разлетелись по всему полу, застав-
ляя меня завороженно в них всматриваться. Мои пальцы ма-
шинально схватили один из них и резким движением рассекли
воздух, оставляя на руке легкий надрез.
– Не надо! Прекрати! Тебе нужно успокоиться. Дыши, Сандра.
Я снова вернулась к истокам?
Первая капля крови остановила все мои мысли, которые
бурлили где-то внутри, вырываясь на поверхность моего лица.
Время вокруг остановилось, а голос Николаса становился все
дальше и дальше, вскоре я перестала вообще что-либо слы-
шать, кроме своего бешеного сердцебиения. Оно пульсировало
по всему телу, и казалось, что мои перепонки стали вибриро-
вать, словно колонки от громкой музыки. Я ощутила непере-
даваемое ощущение свободы и заточения одновременно. Мне
стало вроде как легко, но в то же время невыносимо тяжело.
Звуки постепенно начали возвращать меня в реальность. На
моих плечах лежали холодные руки Николаса.
– Эй? Ты слышишь меня вообще?
– А? – мой притупленный взгляд начал приподниматься
к глазам Николаса.
– Что ты с собой делаешь? – он пытался найти ответ в моих
слезах.
– Прости...
– Ты же не глупая. Повторяй.
– Я не глупая.
– Еще.
– Я не глупая, я не глупая, я не... – из моих рук выскользнул
окровавленный кусок стекла. Звонкий звук помог мне окле-
маться до конца. Все тело дрожало от страха и презрения к са-
мой себе. Я сжимала осколок настолько сильно, что он впивал-
ся мне в ладонь. Она была изранена, как и запястье. Я ощутила
пощипывание.
– Я ненавижу себя! – мой голос истерически сорвался. Эта
фраза еще не раз вырывалась из моих уст.
– А я люблю тебя.
– Нет! Отвали от меня, Николас! – я пыталась выбраться из
его пленящих и теплых объятий, но это было максимально бес-
смысленно. Он увеличился в размерах в несколько раз и скрыл
все мое тело под своей шерстью. Окутал, словно большой плю-
шевый плед. Его большие пальцы гладили все мое тело. Я лежа-
ла в его руке словно маленькое дитя. Словно младенец. Словно
у мамы.
Мои громкие рыдания, казалось, доносились до самого леса,
где, по всей вероятности, до сих пор валяется мой револьвер.
Ему тоже одиноко там, как и мне. Я томно вздохнула и уткну-
лась лицом в руку Николаса.
– Я появляюсь вместе с Ричардом лишь потому, что он
выводит тебя на эмоции. Без него ты держалась достаточно
стабильно. Ну, если не считать попытку самоубийства
в лесу.
– Хочешь сказать, что мне не суждено быть с мужчиной?
– Нет, скорее именно с Ричардом.
– Все. Довольно. Откуда тебе знать? Ты не можешь знать,
что в голове других людей.
– Я знаю, что в твоей голове. И мне этого достаточно, – он
опустил меня на пол. Моих босых ног коснулись капли, которые
еще недавно питали цветы в банке из-под вишневого компота.
– Если ты так пытаешься меня спасти. Где в таком случае
ты был раньше? Почему при каждой моей попытке убить себя
много лет назад ты не начинал строить из себя героя? Где ты
был? – я вопросительно приблизилась к его большому телу, за-
девая коленями мелкие осколки от банки.
Но он не ответил. Не было в его глазах даже тени, намекаю-
щей хоть на что-то. Я не могла прочесть хотя бы одну эмоцию,
которая могла бы мне помочь самой все додумать. Через одно
мгновение мои глаза сверлили стену, которая совсем недавно
была скрыта за обликом громадного «чудовища». Испарился.
– Ох, Николас. Это гениально! Ты мастер в этом, да? Ду-
маешь, это именно то, что было нужно сделать в данный мо-
мент? – я сказала это грубо, раздраженно. Словно это могло бы