в ступоре, я не заметила, как вопросительно на меня смотрит
Кевин. Лишь подняв затуманенный от эмоций взгляд, я услы-
шала от него душераздирающую фразу: «Беатрис, ты немного
не вовремя».
Это я-то немного не вовремя? Это со мной что-то не так?
А когда нужно было подойти?
– А когда следовало зайти? Во сколько у вас что-то намеча-
лось?
– Ты не так все поняла.
– Действительно. Ты молчишь несколько дней, сдал жилье
в аренду, а я просто не так все поняла!
– Наши отношения рано или поздно пришли бы к такой
концовке, – он с сожалением посмотрел на другую девушку,
словно эта фраза была адресована не мне.
– И поэтому ты решил, вообще ничего не сказав, уйти? – эта
фраза вырвалась из меня слезливым криком.
– Да.
Его тон был абсолютно спокоен, что выводило меня из себя
с большей силой. Хотелось бить посуду, упасть в истерике.
– Хорошо, я тебя поняла, – мое обмякшее от дрожи тело раз-
вернулось, и я закрыла за собой двери. Хоть и казалось, что мне
безразлично, внутри все невыносимо ныло. Жаль, что ему не
хватило смелости сесть и обговорить этот вопрос. Жаль, что он
выбрал стратегию избегания. Мне жаль потраченного времени
и нервов. Перед глазами стали появляться не только хорошие
эпизоды наших отношений. Кажется, я в момент все осознала.
Я пыталась построить отношения с ребенком, который не уме-
ет говорить о своих потребностях, проблемах, ситуациях, кото-
рые его не устраивают.
– Конечно! Проще сбежать! Вот только куда ни беги, все
равно придется столкнуться с этим снова! Пока не поймешь! –
я вышла из подъезда и отправилась на ближайшую остановку.
Эти стены впитают мою фразу, брошенную в пустоту, а Кайл,
к сожалению, нет.
Две недели я то и делала, что взвешивала все за и против,
боролась с самой собой. Сердце говорило мне: «Беатрис, за от-
ношения нужно бороться. Вдруг у вас просто кризис. Это ис-
пытание. Если пройдешь его и вернешься, ваши отношения
выйдут на новый уровень, вы будете более внимательны друг
к другу».
Но мозг был непоколебим. Он знал, что я строю жалкие ил-
люзии. Он прекрасно понимал, что нельзя возвращаться к тому,
кто уже живет дальше и не задумывается о моих чувствах и пе-
реживаниях. Остается просто принять тот факт, что я не та де-
вушка, для которой он был готов горы свернуть, добиваться,
бороться. Он не любит меня. И никогда не любил.
Пережевывая сладкое стекло, приготовленное самой для
себя по фирменному рецепту, я не заметила, как быстро про-
летело время. Хотя среди страданий и дум мне казалось, что
я и все вокруг застыло, словно наступила настоящая суровая
зима. Но ничего не стояло на месте. Особенно я.
– Привет, Сандра. Как твои успехи?
– Сегодня украду у тебя Рейчел, ты не будешь против? – она
улыбнулась мне.
– О боже, как мне это вынести, – с издевкой закатила гла-
за и обняла девушку, которую еще недавно считала настоящей
конкуренткой.
– Я знала, что ты не будешь против. Спасибо, обожаю тебя!
С ней Рейчел расцвела. И я не могла не радоваться. Эта
странная девица покорила сердца всех пенсионеров своей твор-
ческой жилкой. Почти у всех уже были их личные портреты, на-
рисованные талантливыми руками Сандры. Теперь и она в кур-
се их историй. Она стала частью нашей дружной семьи. Я же
в свою очередь решилась просто довериться процессу. Будь
как будет. Решила больше не копить в себе, высказать ей все,
что думала о ней. И не ожидала, насколько я ошиблась. Своей
грубой правдой я ранила Сандру, но в тот день она открылась
для меня с совершенно новой стороны: ранимая, чуткая, порой
даже депрессивная. Правильно говорят, что язык нам дан, что-
бы разговаривать. Не сознайся я ей о своих страхах, пережива-
ниях, так бы и думала, что она подозрительная темная лошадка.
Увидев ее слезы, я вспомнила, какого это – плакать. Когда
ком в горле настолько невыносим, что забываешь, как дышать.
Эта тупая боль вытесняется через глаза, а ты не в силах даже
сглотнуть, потому что физически больно.
Я думаю, что именно правда, сказанная мной, изменила
Сандру. Она проплакала два часа, не в силах удерживать все,
что накопилось за многие годы. Мы нуждались друг в друге.
Две совершенно разные судьбы соприкоснулись, издавая по-
истине прекрасный чистый звук. Он пах как юность, первые
весенние цветы с едва уловимыми нотками чего-то совершенно
нового для нас.
Я очень рада и благодарна, что нам удалось открыться друг
другу за такой короткий срок. Думаю, мое расставание пошло
нам всем только на пользу. Воздух стал чище, дышать стало
проще, да и я стала осознаннее. Жаль, конечно, что никак не
изменился Кевин.
– Алло?
– Я дурак, прости меня...