Голос Кевина словно через трубку мобильного телефона до-
носился до меня жутким перегаром. Он хрипел, тяжело дыша
в трубку. В моем животе в долю секунды появился дискомфорт,
стало так тошно. Я безжалостно бросила трубку и постаралась
быстрее заблокировать его номер. Он усложнил мне задачу,
яростно названивая.
– Что-то произошло? – Сандра встревоженно на меня по-
смотрела.
– Явился, не запылился. Вот скажи, на что он рассчитывает?
– Думает, что ты и рада к нему вернуться. Наверное.
– Как обычно. Я не понимаю мужчин. Я не понимаю этой
глупой логики. Он же сам ушел, – я была раздражена, но на
моем лице не дрогнул ни один мускул.
Хоть внешне я и выглядела достаточно спокойно, внутри
меня все уже сто раз перевернулось. Все, что я так старательно
раскладывала по полочкам, было скинуто всего одним звон-
ком. Чем дольше я наблюдала за хаосом внутри себя, тем бы-
стрее во мне разгонялся мысленный поток со старыми уста-
новками, которые я так тщательно пыталась изменить изо дня
в день.
Я усердно отбивала мысли о том, что он осознал свою ошиб-
ку, что он изменился, что наши отношения могут стать лучше.
– Слушай, если тебе сейчас нужна поддержка, я могу отло-
жить фотосессию с Рейчел, – Сандра замялась.
– Нет. Рейчел сейчас в приоритете. Я никуда не денусь, а вот
она, – мои глаза начали предательски слезиться.
– Не думай об этом, – Сандра обняла меня.
– Лучше бы этот придурок сдох! Почему жизнь так неспра-
ведлива! Почему она? Сандра, почему она? – я рыдала ей в пле-
чо, то повышая голос до крика, то еле шепча.
– Время никого не щадит, – она тоже вжалась в мое плечо.
Мы еще несколько минут молча стояли, отдавая друг другу
тепло. Время вокруг остановилось, наше дыхание прерывалось
от тихих всхлипов. Наши миры одновременно поддавались
беспощадному крушению. Казалось, что в одиночку мы бы не
справились с этими эмоциями.
– Девочки, чего ревем? Я ж еще живая, а вы меня уже хоро-
ните всем домом, – к нам радостная подошла Рейчел.
На ней был серый кардиган, белые брюки и золотые длин-
ные серьги. Губы были подкрашены нежно-розовой помадой.
К фотосессии была готова лишь она, в то время как мы еще
сильнее разревелись.
– Рейчел, ты так прекрасна! – я оторвалась от плеча Сандры
и оценивающе посмотрела на старушку.
– Согласна, выйдут прекрасные кадры, – Сандра вытерла
слезы и отошла от меня.
– Устроили тут невесть что. Мне давно уже пора на тот свет.
Для меня это настоящее освобождение, а вы тут слезы льете.
Идем в сад.
– Хорошо, Рейчел, – мы сказали это хором с нотками отсту-
пающей грусти.
Хоть у меня и не было в планах присутствовать на фотосес-
сии, я решила пойти вместе с ними. Как бы больно мне не было,
нужно найти в себе силы не плакать. Но боль утраты всегда бу-
дет невыносимой. И не важно, сколько мне будет лет, к такому
относиться иначе у меня не выйдет.
Сандра говорила и показывала, как лучше стать Рейчел, соз-
давала снимок за снимком, смеясь с шуток позитивной старуш-
ки. Сад был наполнен уютной атмосферой, освещенной солнеч-
ными лучами. В октябре кроны деревьев приняли весь спектр
оттенков осени. Последние едва теплые лучи солнца словно
специально вышли из-за туч. Словно они знали, что именно
в этот день нужно светить как можно ярче, чтобы последняя
фотосессия Рейчел удалась яркой, красочной и не такой угрю-
мой, как наши мысли о смерти.
Ее седые волосы приютили солнечные блики от окна дома
престарелых, словно птичье гнездо, где только появились ма-
ленькие птенцы. Улыбка сияла ярче всего на свете, стараясь
остаться в моей памяти навсегда. Хочу запомнить ее такой, как
вижу сейчас. Не могу даже предположить, что скрывается в ее
голове. Может быть, ей страшно? Или она действительно рада
своему ближайшему уходу из жизни?
– Ой, девочки. Я так счастлива сейчас находиться с вами
здесь. У вас еще все только впереди. Проживите эту жизнь, ни
о чем не сожалея. Отпустите все свои обиды, начните все с чи-
стого листа, если где-то будет невыносимо. Цените себя и свою
жизнь, чтобы не было страшно умирать. Чтобы не было сожа-
лений. Все в ваших руках, не думайте, что кто-то изменит вашу