на фортепиано я начала все больше всматриваться в ее неж-
ные черты лица, поддаваться различным фантазиям, мечтать.
И мысли эти были мне совершенно несвойственны. Это сби-
вает с толку, заставляет сомневаться, смущаться, краснеть.
– Красиво, правда? – Сандра подсела ко мне, пока звучало
очередное произведение из уст старшего поколения.
Мой взгляд скользнул по ее губам, щекам, зафиксировался
на глазах. Кажется, я что-то начала себе придумывать. Какие же
порой мысли бывают коварные. Чем больше их прокручиваешь
у себя в голове, тем страшнее от своей непонятной фантазии,
возникшей неизвестно из чего.
– Да...
– А тебе и на работу скоро, – она вздохнула.
– Ничего, ненадолго же.
– Я буду ждать, – она положила руку рядом с моей ногой,
отчего по всему телу пробежалась приятная волна мурашек.
Я точно схожу с ума.
Непонятное состояние провожало меня до самой кофейни.
Я прокручивала все, что произошло со мной за последнюю не-
делю. События сменяют друг друга, моя реакция на них начи-
нает меняться. И это не может не радовать. Подходя к месту, где
меня ожидает пятичасовая пытка, я поправила свои пепельные
волосы. Следовало бы собрать их в хвост.
– Приветик, – мне открыл дверь Андреас, которого я посто-
янно сменяю. Можно ли назвать его напарником в таком случае?
Он уставился на меня в узком дверном проеме, облокотив-
шись на него. В его руках вертелся питчер, тщательно отмытый
от остатков молока и сливок.
– Привет, – я начала заплетать волосы, периодически по-
сматривая на Андреаса.
Признаться честно, его манеры, поведение, взгляд меня
подбешивают. Он улыбчив, спокоен, но стоит задать хоть один
вопрос, как в него словно вселяется какая-то училка. Он рас-
скажет вдоль и поперек про все сорта кофе, стоит лишь у него
спросить о том, какой он сам предпочитает.
– Видишь, я тебе тут все от и до протер, – он открыл дверь
нараспашку.
– Ага, спасибо.
Мне хотелось ляпнуть что-то в духе: «Так это же простая
обязанность, чем ты так гордишься?», но я понимала, что мне
не хочется развивать конфликт из ничего. К тому же он добр,
весел. Но это так выбешивает. Не понимаю разве что почему.
– Ну, я готова приступить к работе. Ты уже можешь идти, –
нервно посмотрела на него.
– Видишь ли, я хочу передать тебе кое-какую информацию.
– Какую еще информацию?
– Я не заметил, что молоко заканчивается на коктейли.
Только перед твоим приходом поставил замораживаться.
Тяжело вдохнув воздух, я словно бы пыталась обрести спо-
койствие, которое начинало меня стремительно покидать: «Что
еще он забыл?»
– А еще лаймы заканчиваются.
– Зачем нам лаймы?
– Тут один постоянный клиент их зачем-то просит добав-
лять в горячий шоколад.
Мои глаза округлились от услышанного. Неужели у нас дей-
ствительно есть люди с подобными извращениями?
– Ты серьезно сейчас?
Андреас залился глубоким, размеренным смехом. Он даже
смеялся с какой-то медлительностью. Меня аж передернуло.
– Шутник?
– Решил разрядить обстановочку. Ладно, только про молоко
хотел тебе сообщить, – он начал выходить из и без того узкого
пространства. Мне стало легче дышать.
– Ну, давай, удачи, – посмотрела на высокого парня, кото-
рый уже уходил.
– Хорошей смены, Беатрис.
Его черное пальто развивалось от стремительных порывов
ветра. Волосы средней длины всегда были идеально уложены,
зализаны каким-то сладким гелем. Походка была плавная, от-
части даже грациозная.
Когда я впервые его увидела, сразу же подумала, что он гей.
Гей с хорошо поставленной речью, натренированной дикцией.
Оказалось, что он параллельно участвует в съемках каких-то пе-
редач. И тогда пазл сложился в моей голове. Да, определенно гей.
– Добрый вечер, – открыла окошко для того, чтобы услы-
шать заказ.