– Да. Именно, – Сандра взяла меня под руку, чтобы мы вме-
сте шли у ручки зонтика и меньше попадали под дождь. Она
то ослабляла хватку, то держала меня так, словно не хочет от-
пускать. Моя фантазия снова начала разыгрываться. Убежать
от нее просто невозможно. Как надумаю что, сразу становлюсь
будто одержима.
– Мне нравятся твои духи. Напоминают об осени, – Сандра
посмотрела на меня с легкой улыбкой.
– Да, у меня на каждый сезон разные ароматы.
– О, у меня тоже!
– Люблю сладкие запахи.
– И я! – она сильнее ко мне прижалась, демонстрируя ра-
дость.
На секунду я представила, как останавливаюсь и начинаю ка-
саться ее волос. Беру в руку прядь и едва принюхиваюсь, чтобы
хоть как-то ощутить аромат. Она приближается ко мне ближе,
подставляет шею, едва дыша. Все вокруг замирает, теряет смысл.
Я погружена лишь в нее. Пряди убрать, едва прикоснуться губа-
ми и долго дышать, дышать, дышать. Не сумев надышаться и на-
сладиться. Желать продолжения, прикосновений, ее отклика.
– А мои духи. Они пахнут? Я вообще не чувствую, – она рез-
ко остановилась и посмотрела на меня. На секунду я предполо-
жила, что она услышала мои мысли.
– Не знаю. Я плохо улавливаю ароматы.
– Ну, понюхай.
– Здесь? – я неуверенно осмотрелась.
– Ну да, что такого?
Я решила воплотить свои сладкие желания. И будь что будет.
Мое тело машинально потянулось к ее шее. Я была немного выше,
отчего приходилось наклоняться ради того, чтобы ощутить аромат ее
духов. Кончиком носа коснулась ее уха, едва застыла, ожидая любой
реакции. Но она неподвижно стояла, словно ей тоже приносит это
удовольствие. Или, быть может, я это снова вообразила себе?
– Ну что? Что-нибудь чувствуешь?
– М-м-м, – я едва водила губами по ее шее, чтобы не спуг-
нуть. – Не знаю. Что-то сладенькое. Корица?
– Да, – она удивленно на меня посмотрела. В ее глазах сиял
восторг моей находчивостью. – Мало кто угадывает!
«Мало кто угадывает, мало кто угадывает, мало кто угады-
вает».
Мысль о том, что для нее эта ситуация привычна, ничем не
примечательна, меня порядком расстроила. Я едва не вздохнула
с сожалением. Иллюзии мои иллюзии, что вы творите?
– Что же, я рада, что смогла угадать. Было даже несложно, –
мы продолжили идти. Впереди виднелась дверь подъезда, куда
мы вскоре зайдем.
– Много на завтра зубрить?
– Можно и отложить, – я коварно ухмыльнулась.
– А как же Нэнси и Миртл?
– Не бери в голову. Похоже, наши дороги разошлись, – от-
крыла дверь в подъезд.
– Как так? И тебя это совсем не печалит?
– Отчего? Зачем мне цепляться за людей, которые не спо-
собны разделить со мной горе?
– Ты это о Кевине?
– Отчасти. Мне обидно, что они не оказали мне достаточ-
ной поддержки. Знаешь, бывают такие люди, которые готовы
слушать твое нытье до тех пор, пока не отпустит. Они примут
тебя такой, какая ты есть. Они примут, что ты можешь жить
мыслями о другом человеке в период расставания. Мне нужна
была эта поддержка как ничто другое, но они отвернулись от
меня. Конечно, я и сама наломала дров, совершенно погрязла
только в своих переживаниях, но...
– Я понимаю, к чему ты клонишь, – она стремительно от-
крыла квартиру. – Просто не те люди, не те обстоятельства.
– Да.
Сандра понимала меня и принимала. Интересно, если бы
я ныла так же и ей, она бы тоже ушла? Лучше об этом не думать.
– Там в холодильнике суп. Я не голодна, хочу порисовать.
Поэтому ухожу. Сори, – Сандра стремительно убежала в свою
комнату, в которую я за все время так и не попала.
Меня раздирали мысли, догадки, сомнения. Все это лишь
в моей голове, или?..
Время бежало со стремительной скоростью. Я постепенно
забывала о Кевине. Но почти каждую ночь меня по привычке на-
вещало невыносимое ощущение невыраженных к нему чувств.
Оно смешивалось в сотни противоречий. Таких бурлящих, го-
рячих, но в то же время ледяных настолько, что можно увидеть
едва уловимый пар. Я задыхалась, плакала, но наутро вновь воз-
рождалась. Стало нестерпимо тяжело не сорваться и не приехать
к нему. Объятия, прикосновения, рваные постукивания сердца,
сбитое дыхание. Мне этого стало не хватать. Доходило до того,
что я вставала и была готова помчаться к нему. Хоть и не знала,
где он живет. Просто бежать и искать, искать, искать. Запыхаться
до потери пульса, найти и обнять. Прижаться так сильно, чтобы
раствориться в его теле. Исчезнуть и навсегда поселиться где-то
в потаенных уголках его души.
Но это унижение. Это нелюбовь к себе. Это жалкий импульс,
который нужно сразу пресекать. И я отлично с этим справляюсь.