– Доброе утро, красотка, – зашла на кухню и встретила си-
дящую у стола с кружкой ягодного чая Сандру.
– Хай.
Она увлеченно что-то писала в своем дневнике, но стои-
ло мне засмотреться на этот процесс, как она захлопнула его
и отложила. Я так и не понимала, что она туда пишет, чем она
живет, какие мысли ее тяготят, а какие окрыляют. Для нее же
я была как открытая книга, в которой не было доступа лишь
к одной главе – о Кевине.
– Выспалась? – она откусила печенье с малиновой начинкой.
– Да. А ты давно встала?
– Еще не ложилась, – она пристально посмотрела в стену,
отпила чай.
– Но сейчас девять утра. Хочешь сказать, что ты не спала
всю ночь?
– Ну да. Что в этом такого? Сегодня же нет занятий. Ни
у тебя, ни у меня.
– Обычно люди в свой выходной отсыпаются.
– Для меня это, наоборот, единственная возможность про-
вести время ночью. Как я люблю.
– А что ты делала этой ночью? – села рядом.
– Рисовала.
– И все? Ты же могла сделать это днем.
– Ночью все другое, – она отпила чай.
Я задумчиво посмотрела на ее отросшие корни. Лучи солн-
ца стремительно вышли на наш балкон и проникли в часть кух-
ни. Они устроились на ее волосах, придавая им особый блеск.
– Почему ты решила не красить больше волосы?
– Надоело. Хочу уже свои, – ее фразы были холодны, я ощу-
тила отстраненность.
– А что ты...
– Слушай. Что за допрос ты мне устроила?
– Извини. Должно быть, тебе пора уже спать, – раздражен-
но встала и ушла в комнату.
Слезы досады вырвались моментально, стоило мне закрыть
дверь. Мне стало невыносимо неприятно от ее слов, реакции,
тона.
«Я ее совершенно не могу понять. Как можно быть такой
странной? Почему она так сторонится общения, а потом прихо-
дит, и ее не заткнуть? Но, с другой стороны, она же живой чело-
век и имеет право на любые эмоции, действия или бездействие.
Но я видела ее такой раздраженной впервые. А что с ней, она
вряд ли расскажет. Может, просто забыть об этом? Отвлечься?»
Машинально накинула первую попавшуюся одежду, чтобы
прогуляться. Серая рубашка, черные строгие брюки и санда-
лии только оказались на мне, как я тут же выбежала в подъезд.
Проходя мимо дома дяди Сэма, я словила еще больше эмоций.
Вспомнились разные моменты из жизни: как мы лечили нашу
кошку, вместе готовили, как он учил меня лепить из глины, как
мы шутили и обсуждали наших соседей.
Однажды мы решили одновременно прочесть детектив,
в процессе сами вели расследование, чтобы посмотреть, кто из
нас будет ближе к разгадке. Какой же шокирующей была кон-
цовка, мы оба не могли ожидать подобного исхода событий.
Он всегда читал медленнее, и мне приходилось сидеть и ждать,
чтобы мы шли вровень по строчкам. Мои возгласы от прочи-
танной главы заставляли его читать быстрее и умолять не спой-
лерить. Да уж, мы хорошо проводили время.
– Беатрис? – за спиной я услышала знакомый голос.
– Дядя Сэм? Привет! – кинулась к нему с объятиями.
Его два пакета с едой чуть не повалились от моей внезапной
хватки. Мы едва устояли на ногах. Эмоции зашкаливали.
– Ну что, не сдохла еще где-нибудь под мусоркой? А я знал,
что ты справишься. Пошли в гости.
– Как же ты жесток, – хихикнула вслед за его смехом.
– Мне было очень тяжело принять это решение. Прости,
если что.
– Так трудно, что даже не позвонил?
– Боялся, что скажут, что ты умерла где-то от голода, – он
залился смехом.
Я лишь задумчиво хмыкнула.
– Зная тебя, тараторку, которая всегда звонит первой, я сде-
лал вывод, что ты все еще пребываешь в обиде на меня. Не хотел
усугублять твое положение. Нужно было время. И тебе, и мне.
– Ну да, ты прав, – я невольно подумала о Кевине. – Но я бы-
стро отошла от обиды. Я все прекрасно понимаю.
Мы зашли в квартиру, где я выросла, где прошли мои луч-
шие годы. Каждый угол хранит воспоминания, от которых ста-
новится тепло на душе. Уютная кухня, сладкая булочка с бес-
конечной линькой встретили меня первым делом. Схватила
кошку и прижала к себе.
– Ути-путички, что он, голодом тебя морит тут?
– Ага, говорит главный проглот в семье. Ей теперь больше
достается.
Кошка издала ласковое «мяу». Мы с дядей Сэмом пере-
глянулись и, словно по безмолвной договоренности, залились
звонким смехом.
Мы разложили продукты по своим местам, обсуждая все,
что произошло за этот месяц. Дядя Сэм очень обрадовался
тому, что я стала работать, но он никак не мог ожидать, что
я стану хуже учиться.