Мы еще какое-то время молча стояли, не в силах что-либо
сказать. Да и что говорить? Какой смысл?
Ком в горле не давал полноценно вдохнуть прохладный
воздух. Слезы стекали без остановки. Внутри меня все окон-
чательно рухнуло. Развалилось на кусочки. И эта часть меня
больше никогда не восстановится. С годами, быть может, там
все зарастет паутиной, покроется тонной пыли. Но это все так-
же будет развалено. Ни один кусок не шелохнется, потому что
это невозможно. Ни одну трещину ни убавить, ни добавить.
Вот как сейчас все рухнуло, так и застыло. Все, это я. Какая есть.
Внутри каждого из нас есть подобное кладбище. И знаем
о нем лишь мы. И ходим по нему, зная абсолютно каждый из-
гиб. Мы так ненавидим этот запах смерти, эту боль, мы так не
хотим с этим сталкиваться, так боимся этого. Но ходим по это-
му кладбищу. Из года в год. Потому что теперь это часть нас.
И с ней стоит лишь смириться. Принять.
И сколько бы лет ни прошло, мы будет посещать свое клад-
бище, где по-прежнему тот же запах, такие же ощущения, такая
же гнетущая атмосфера.
Рейчел больше нет. Она осталась там, на моем кладбище. Где
воет ветер, летит опавшая полусгнившая листва, небо затянуто
густыми серыми облаками. И всегда идет дождь. Без останов-
ки. Такой ненавистный. Как морось. Она сидит там, на серых
бетонных развалинах. Ей грустно. Ее седые волосы намокли,
опали на лицо отдельными, едва кудрявыми прядями. И Рейчел
не проронит ни слова. Больше никогда. Даже на моем кладби-
ще. Такой вот она поселилась внутри меня. Несмотря на то, что
при жизни это была жизнерадостная старушка, которая люби-
ла болтать, общаться со всеми, кто ее окружал.
– Пойдем, – Сандра взяла меня за руку и повела прочь от дома.
Скоро ли мы сюда придем? И вернемся ли мы в дом преста-
релых вообще? Я уже не знаю.
Что сейчас творится в головах стариков, которые находятся
там? Мы-то можем сбежать, уйти от этой реальности, спрятать-
ся под кучей работы, алкоголя, бесконечного общения с раз-
ными людьми, но они, им некуда уйти. Так и живут в стенах,
где еще недавно задорно смеялась Рейчел. Все видят стол, где
когда-то сидела позитивная старушка. Сейчас там никого нет.
И эта пустота убивает изнутри.
Мы не проронили ни слова. Так она довела меня до кофей-
ни, намекая, что нужно всячески отвлечься. И я встану за стой-
ку, сделаю всем кофе с улыбкой на лице, погружусь в часовое
отмывание всех полок, задержусь из-за этого на работе. А она
что будет делать? Куда она денет себя и эту боль утраты? Чем
она будет отвлекаться?
Мне страшно. Что, если я не смогу улыбнуться очередному
клиенту? Что, если разрыдаюсь прямо в холдер с кофейной та-
блеткой? Куда деть это опустошение?
– Приветик, – Андреас открыл перед нами двери узкой ко-
фейни. – Решила прийти пораньше? Еще и с подружкой?
– Ты уже можешь идти, – хмуро отвела взгляд.
– Но я еще не подготовил как следует рабочее место.
– Мне все равно, – захотела зайти внутрь, но он меня не впу-
стил.
– Дай мне десять минут. Не спеши, – его бегающий взгляд
меня начал выводить из себя. – Хотите, сделаю вам кофе?
– Пожалуй, – Сандра отрешенно ответила, хватая меня за
руку, чтобы мы подошли к окошку, откуда обычно выдаются
заказы.
Я резко остановила ее, пригнулась и злобно прошептала:
– Ты что творишь? Он бесит меня! Я просто хочу, чтобы он
уже свалил и я приступила к работе. Он сейчас после нашего
заказа еще дольше убирать все будет.
– И что? Тебе ли не все равно? Прогуляемся хоть! – она тоже
зашептала мне в ответ, яростно размахивая руками.
Мы по инерции натянули напряженные улыбки и подня-
лись к окошку.
– Можно пожалуйста мне раф с кокосовым сиропом, – го-
лос Сандры был натянут, я уловила нотки фальшивой радости.
– А мне латте с банановым сиропом, – я звучала как струна
гитары, готовая лопнуть в этот же момент.
– Конечно, дамы. Одну минутку. Сегодня за счет заведе-
ния! – он поспешно захлопнул дверцу и принялся готовить.
Но я уже все увидела. Километровый чек в терминале, ко-
торый он словно не срывал с самого утра. Это значит, что ему
нужно будет переписывать каждую пробитую позицию, а это
минут на двадцать. Вокруг была куча использованных питче-
ров, капель молока по всем поверхностям, полуоткрытый холо-
дильник, минимум три пачки молока вдоль всей кофемашины.
Мягко говоря, там был полнейший срач. Моя голова начала за-
кипать от увиденного. Такими темпами я могу спокойно гулять