пугал тот факт, что и они снова уйдут от меня. Уже окончатель-
но. Хотелось зацепиться хоть за что-нибудь. Но в то же время
я понимала, что больше не хочу общаться с ними. Смешанные
чувства. Сложно отпустить старые отношения. Будь то дружба
или любовь.
– Ну... В тот момент моей жизни – да. И нас сплотили об-
щие интересы.
– Ты это про дом престарелых?
Я вспомнила все наши посиделки на кухне с вином, долгие
разговоры, прикосновения наших рук, ее редкие проявления
чистых эмоций. Под алкоголем она была веселой, открытой,
иногда даже чересчур откровенной.
– Да, – я отвела взгляд, слегка улыбаясь.
– Тогда почему ее нет здесь сейчас? Где она? – Миртл укори-
зненно на меня глянула. – Может быть, следует об этом заду-
маться? Где она, когда ты так нуждаешься в поддержке?
Моя улыбка растворилась, словно снег на асфальте. Я от-
вернулась к окну и затихла. По щеке прокатилась слеза. Я на-
чала плакать так же, как это делала Сандра. Не содрогаясь, не
корча лицо от боли. Я бы не хотела, чтобы девочки увидели, как
я расстроена происходящим.
– Ну, ты чего молчишь? – Миртл подошла к кровати.
Я спрятала голову под одеялом, не в силах говорить. Сделай
я сейчас вдох, не смогу контролировать свой плачь. И они уви-
дят меня слабой. А я так этого не хочу.
– Думаю, нам будет лучше уйти, – Нэнси встала и отряхнула
свое шерстяное платье.
– Да. Ты права.
Они вышли из палаты. И из моей жизни. Это был оконча-
тельный диалог. Я уверена. Мне и не нужны такие друзья. Я не
хочу ощущать это снова: смущение за свои эмоции, за свое не-
довольство, за свои слезы. Я хочу дышать свободной от этого
груза грудью. И это удавалось мне. С Сандрой. Которой уже
нет. Ни здесь, ни в квартире, ни у дверей кофейни, ни в доме
престарелых. Ее нет. Я не знаю, куда ее увезли. Я не знаю, скоро
ли она оттуда выйдет. И выйдет ли вообще?
«Такое нельзя перерасти». Именно это она сказала своей се-
стре про свои порезы вдоль запястья. Ошибается ли она?
После выписки из больницы я сразу же помчалась в квартиру,
где когда-то мы отлично проводили вместе время. Я судорожно
опустила ручку двери ее комнаты, где по сей день никогда не была.
Мысленно попросила прощения у Сандры за этот поступок.
Ее комната практически не пропускала дневной свет через
плотные красные шторы. Внутри было очень темно. Рукой ста-
ла нащупывать выключатель. Кончиками пальцев я нащупала
что-то похожее на деревянную полку. Да, это была она. Моя
рука водила по каким-то книгам. Одна из них упала от моих
небрежных движений на пол. Под полкой я нащупала выключа-
тель. Резкая вспышка света ударила меня по глазам. Прищури-
лась, чтобы привыкнуть к слишком яркому освещению. Кажет-
ся, она не использовала этот источник света. На столе, среди
творческого беспорядка, рядом с большой кроватью я увидела
ночник в виде Марса. Он был большой, детально продуман-
ный. Каждая неровность, полоска, кратер заворожили мой лю-
бопытный взгляд. Стремительно включила ночник и выключи-
ла основной свет, который резал мне глаза.
Я села на ее кровать и принялась рассматривать просторную
комнату. Все стены были покрыты бесконечными работами, вы-
полненными разными красками. Они вселяли в меня ужас.
Много картин стояло вдоль пустых стен, несколько холстов
перекрывали друг друга. Весь стол был завален тюбиками с мас-
ляными и акриловыми красками, грязными кистями, палитрами.
Вдоль кровати, на свободном пространстве спинки, тоже распо-
ложились холсты разных размеров. Много где были изображены
искаженные лица, кричащие что-то, что не способна выразить
кисть через звук. Но эмоции хорошо читались и без него. По
положению губ можно было бы даже догадаться, какой именно
крик выходит. Сначала я рассматривала работы, которые рас-
положились вдоль всей кровати. В основном это были какие-то
пейзажи, люди, абстракция. То ли из-за штор, то ли из-за ночни-
ка мне казалось, что почти все картины красного цвета.
Решила пустить в комнату немного дневного света, расшто-
рить одну половину. Обернулась на комнату и обнаружила, что
здесь, действительно, много красных картин. Я подошла к од-
ной ближе, рассматривая ее. Это не походило на краску. Маши-
нально взяла ее в руки, понюхала картину. И тогда пазл в моей
голове сложился. Мне стало дурно, закружилась голова, кар-
тина выпала у меня из рук. На пальцах остался характерный
металлический запах. Я выбежала из комнаты, чтобы скорее
смыть весь застывший ужас.