Я окаменела от ее искренности. До этого момента мне ка-
залось, что передо мной стоит гламурная бездушная красотка,
в приоритетах которой лишь яркая богатая жизнь. Но на кухне
всегда и у всех будут настоящие разговоры, настоящие мысли,
чистосердечные признания.
– Я желаю ей только самого лучшего. Мне так хотелось, что-
бы в нашей семье все сложилось иначе. Но назад уже ничего не
вернуть. Никогда, – она резким движением вытерла слезы, под
глазами остались темные пятна от туши.
– Мне жаль, что у вас такое тяжелое прошлое, – я нервно
покрутила горячую кружку чая в руках.
– Ох, смерть мамы – это еще цветочки! Это лишь облегче-
ние! – она нервно усмехнулась. – Мы жили как на пороховой
бочке. Ну как, мы. Скорее, Сандра. Доставалось-то всегда ей.
А я так боялась, что и меня будет ждать такая участь, что при-
ходилось подстраиваться. Везде и всегда. Лишь бы меня не из-
били. Лишь бы меня любили. И я смотрела на Сандру, мне так
было ее жаль. А заступиться за нее так и не смогла. И я так жа-
лею об этом. А что я могла сделать в своем детском положении?
Ничего! – она снова заплакала.
Я пустила слезу, прочувствовав все на себе. Представила их
малышками, с испуганными глазами, вечными мыслями о том,
как не разозлить маму.
– Отец не лучше был. Что он был, что его не было. Ни себя,
ни детей защитить не мог, подонок!
– Так он ушел?
– Мать его выгнала, потому что тот без работы сидел. Ей
приходилось впахивать на трех работах. Только просиживал
диван да занимался «воспитанием» Сандры. Ублюдок, – она
снова словно отключила эмоции. Ее взгляд стал холодным.
Я заметила, что это у них семейное. Быть с каменным лицом,
когда внутри все пылает от эмоций. Только Мелисса их хотя бы
периодически показывает, позволяет себе ругаться и плакать,
не стесняясь этого.
– Я ненавижу свою семью. Я ненавижу их за то, что они
нас так сломали. С виду я веселая, общительная, но это лишь
потому, что я вообще не могу находиться сама с собой. Ни на
секунду. Тишина меня убивает. Сандра наоборот – замкнулась
полностью в себе. И съедает себя бесконечным самобичевани-
ем, самоповреждением. Она привыкла так жить. А я привыкла
так жить. Вот и скитаемся: кто по людям, кто по бесконечным
ландшафтам своей психики. Ладно. Извини, что-то я разгово-
рилась. Мне надо уже собираться, скоро за мной заедет Саймон.
Я вслушивалась в журчание воды в ванной, ее беззаботное
пение, шум фена. Словно ничего и не было: ни этого разговора,
ни Мелиссы, ни записки с адресом лечебницы.
Полночи я не могла сомкнуть глаз. Не могла принять реше-
ние: уйти из жизни Сандры или остаться с ней навсегда? Мне
кажется, между нами явно что-то было. Некая едва уловимая
искра. Я это ощущала так точно. Порой от ее взгляда и при-
косновений у меня замирало сердце, затем оно билось втройне
сильнее. От его бешеного ритма начинала кружиться голова,
дурманя мой рассудок еще сильнее. Влажные сны, странные
мысли, глубокие любовные фантазии, спутанные желания – все
это, казалось мне тогда, лишь от недостатка Кевина. Но лежа
сейчас, в голову лезет мне не он. Я его уже давно отпустила.
Наутро я не раздумывая надела зимнее пальто, на скорую
руку накрасилась, схватила свой разноцветный шарфик и выбе-
жала на улицу, сжимая в руке клочок бумаги с адресом лечеб-
ницы. Путь предстоял неблизкий, еще и с пересадкой. Конец
февраля выдался достаточно суровым. Уже неделю идет снег. Он
безжалостно заметает все дороги, укрывает крыши и усложняет
задачу в передвижении. Транспорт часто стопорится из-за таких
погодных условий. Как бы ничего сегодня мне не помешало.
Ужасные погодные условия растянули время поездки в не-
сколько раз. Я пробиралась к лечебнице сквозь сугробы, кото-
рые щекотали мне колени. И насколько бы я не промокла, не
замерзла, о своем решении не пожалела.
– Ну привет, – Сандра сидела в коридоре, пристально смо-
тря на общую комнату для отдыха.
– Привет, – я подсела.
– Думала, ты не приедешь.
– Почему?
– Здесь, среди белых стен и вечной больной суеты, всякое
в голову лезет. Я очень устала. Хочется поскорее домой.
– А тебя скоро выпустят? Не знаешь? – я подсела ближе,
Сандра очень тихо разговаривала.
– Я не знаю, – она провела руками по волосам, слегка сжи-
мая их пальцами.
Я обратила внимание, что они наполовину уже отросли.
Кончики были сильно посечены, в ужасном состоянии. Ее род-
ной цвет приятно блестел, завораживал мой взгляд. Вторая по-
ловина волос казалась неживой, сухой и поломанной. Они были