Глава 1
ЛИЛУ
Я так и не научилась просыпаться рано. Вот и сегодня, с трудом разлепив веки, вижу, как наглые золотистые лучи солнца уже вовсю хозяйничают в моей комнате, пробиваясь сквозь неплотно задвинутые шторы. Судя по тому, как уверенно они вычерчивают светлые прямоугольники на темном паркете, скоро полдень. Вздохнув, признаю очередное поражение в битве с собственной любовью ко сну.
Обвожу ленивым взглядом свои покои.
Моя комната — это мой маленький уголок спокойствия, убежище от всех бурь внешнего мира. Стены выкрашены в нежные, слегка выцветшие оттенки кремового и бледно-голубого, которые придают ей воздушность и легкость.
В центре комнаты, конечно, моя кровать. Она небольшая, но самая комфортная во всем доме. Высокий пуховый матрас, мягкие льняные простыни и старое лоскутное одеяло, сшитое бабушкой, в которое так приятно кутаться холодной ночью. На постели лежат несколько подушек, в которые можно зарыться с головой, мечтая, или пытаясь отвлечься от проблем.
Мебели у меня немного, и вся она простая, но добротная. Деревянный туалетный столик, полированный до блеска, на котором находится лишь самое необходимые — флакончики с духами, и щетки для волос. Рядом небольшой книжный шкаф, заполненный не только учебниками по экономике и торговле, но и потрепанными томиками стихов, старыми сказками и забытыми романами, которые я перечитываю, когда хочется улететь подальше от реальности.
На одной его полке всегда стоит изящная фарфоровая ваза, куда я ставлю то букетик полевых цветов, то веточку сирени. И еще одна вещь притаилась рядом с книгами — небольшая лаковая шкатулка, в которой хранятся мелочи, ничего не стоящие с материальной точки зрения, но хранящие теплые воспоминания: засушенный цветок; старое письмо от подруги, которой больше нет в этом мире; кинжал, который я хотела подарить жениху, но так и подарила… Я храню этот клинок не в память о Виторе, а потому, что покупать его мне помогал Рей.
Медленно, потягиваясь и зевая, заставляю себя встать. Подхожу к окну и раздвигаю тяжелые бархатные занавеси.
Со второго этажа нашего нового дома открывается вид на раскинувшийся внизу мир. Наш мир. Огромный внутренний двор, и парк, в котором Марилана уже разбила первые клумбы, отчаянно сражаясь с дикими сорняками. Ее стараниями сад, еще недавно выглядевший заброшенным и печальным, постепенно обретает ухоженный вид. Дальше виднеются каменные постройки: длинное приземистое здание конюшни, где стоят всего две лошади, и просторная, утоптанная до твердости скалы, площадка для тренировок, с несколькими мишенями и деревянными манекенами. Все это теперь наше, собственность семьи Тушен. Но для меня — чужое. До сих пор не могу отделаться от щемящего чувства тоски по старому поместью, по саду, где знаю каждое дерево, по скрипу знакомых ступеней... И от этого грустно.
Спустившись на кухню, чтобы налить себе чаю, отмечаю отсутствие суеты вокруг моей персоны. Я отказалась от личной служанки. Моя Мия, когда-то помогавшая мне с платьями и прическами, теперь безраздельно правит на кухне, но занимается исключительно "Сладостями семьи Тушен". Ее волшебные руки создают пирожные, которые кормят всю нашу большую семью.
Более того, прошу отказаться от личных помощниц и остальных наших женщин, кроме бабушки, разумеется. Ей по статусу и возрасту положено иметь горничную. А для служанок и так работы невпроворот: огромный дом, сад, помощь в кондитерской лавке… Нанимать еще людей для личного пользования — излишняя роскошь. Копим каждую монету для выкупа наших мужчин. Да и что мы, безрукие, что ли? Сами можем и одеться, и причесаться.
Женщины принимают мое пожелание без особого энтузиазма, но подчиняются, как главе семьи. Мама так и вовсе с радостью, чтобы лишний раз подчеркнуть мою командирскую власть, но я то вижу, как вечерами к ней заглядывает Люсия, чтобы помочь расчесать мамины густые длинные волосы.
Выхожу с чашкой дымящегося чая на веранду, устраиваюсь в плетеном кресле и думаю о делах, которые требуют немедленного решения. Главной головной болью является образование детей Флорин. Им, особенно Юркису, нужно нормально учиться. Но тут возникает проблема: их бывший учитель, один из лучших в столице, наотрез отказывается возвращаться к занятиям.
"Я работаю только в знатных домах, барышня Тушен, — чеканит он при нашей встрече — а ваша семья, с прискорбием должен заметить, теперь… " Он не договаривает, но я все понимаю. Мы теперь простолюдины, семья государственных преступников. И все бы ничего, можно найти других учителей, другие школы. Денег на образование детей мы не жалеем, это самое важное вложение. Но и другие преподаватели с хорошей репутацией, узнав, кого им предстоит учить, вежливо отказываются, ссылаясь на занятость. А обращаться к малоизвестным наставникам, или в школы с сомнительной репутацией, мы и сами не хотим.