Я посмотрела в глаза мужчины. Пеар усмехнулся.
- Вы старательно поработали над маскировкой. Альгийское зелье изменило цвет глаз, лепестки шоколадной розы - тон кожи и волос. Ваш настоящий, очевидно, более светлый. Тени на щеках и глазах - иллюзорно меняющие форму скул и глаз. Не смотрите так подозрительно. Повторюсь, я занимаюсь всем, что не относится к созиданию. Химия и алхимия - моя страсть поболее, чем животные. Но, кажется, и их вытесняете Вы.
Он пристально глядел на мое лицо.
- Ваша индукция восхищает, - пожала плечами я, в голове строя план дальнейших действий.
- Могу ли я надеяться на Вашу благосклонность, прекрасная незнакомка? - быстро спросил Пеар.
Я мысленно обвинила себя в том, что дала ему надежду так думать.
- Милорд, мое сердце принадлежит другому. Мне жаль, что я дала Вам ложную надежду. Вы бесконечно приятный собеседник, но не более, - я грустно улыбнулась и направилась к выходу.
Утром я проснулась с мыслью, что родители должны знать обо всем. Они единственные, кому я могла довериться, кто мне мог бы дать хороший совет.
Войдя в столовую, я улыбнулась присутствующим и поздоровалась.
Мама медленно смаковала десерт, а папа ловко разрезал ножом яйцо.
- Доброе утро! - синхронно ответили родители.
- Как тебе бал? - спросила мама, хитро улыбаясь.
- Необычно. И об этом я хотела с вами поговорить, иначе я сойду с ума, если уже не сошла.
Родители сосредоточенно рассматривали меня, ожидая.
Я рассказала обо всем, разумеется не уточняя, как я нежилась в объятиях злейшего врага моих предков. Я лишь упомянула, что Викториас мне приглянулся своей силой.
После моего повествования мама и папа долгое время молчали, не находя слов.
- Опытов в перемещении во времени еще не было. Это считается невозможным. Скорее, Ларья, я поверю, что это артефакт сработал. Кстати, нужно будет послать астральных созидателей в башню, дабы они проверили сферу. Мало ли, на какие выверты способна еще эта ловушка! - произнес отец
- Но для меня это не выглядело, как наваждение. Да, мой разум отказывается в это верить, но память наводит сомнение. Или может ли быть такое, что легенды правы, и сила Викториаса активна даже после его смерти и… ищет энерийцев?
- … чтобы показать им их предков и влюбить их в самого владельца? - насмешливо спросила мама. Я не смогла сдержать маску невозмутимости и густо покраснела, но глупо заспорила.
- Последнее ты явно надумала, - проговорила я сквозь зубы.
- Правда? - деланно удивилась женщина.
- Так. Давайте без бессмысленных переливаний пустого! - прервал нас папа и обратился к маме. - Тимэя, любовь - это не наш случай. Ларья просто нашла свой идеальный спектр энергии. И ее естество жаждет поглотить эту силу. Я об этом много читал. Это последнее, что нужно обсуждать.
- Но что мы тут сделаем? - развела руками мама, - Это осталось лишь в памяти нашей дочери. С твоих же слов, Ларья, ты ничего не изменила, как ни пыталась, даже если, и правда, посещала прошлое. Из энерийцев никого не осталось. Твой отец ни раз искал кого-то из рода Виамов. Но прошло пять веков. Никого не осталось!
Отец кивнул, соглашаясь. На этом разговор был исчерпан. Только я чувствовала смятение еще очень долго. Краски реальности навсегда поменяли для меня свои цвета.
Отчаяние и надежда
Я каждый день размышляла о случившемся, вспоминая все снова и снова и задаваясь вопросом, почему именно со мной это произошло? По ночам мне снился Ларий. Он повторял свои последние слова, адресованные мне.
Каждое утро я просыпалась с мыслью, что не могу забыть и жить как прежде. Моя жизнь стала иной. Все чаще мне казалось, что пребывание в прошлом было предрешено, ведь это я косвенно виновна в смерти своего деда. Возможно, его бы и не схватили, если бы он не помог мне. Я то корила себя, то безразлично пожимала плечами, как бы соглашаясь, что так все и должно было произойти.
Но мои воспоминания - полбеды. У меня колоссально усилилось истощение. После того, как я поглотила неимоверное количество энергии Мирэя, внутри меня небольшая яма превратилась в пропасть. Я едва могла передвигаться и, что самое пугающее, начала седеть! Родители всерьез забеспокоились о моем здоровье, однако о том, чтобы нанять доктора, речи не шло. В обществе не должны знать, что я истощена, поэтому все оставалось внутри семьи. Моя комната была завалена камнями, наполненными различной энергией, а в подвале каждую неделю появлялся новый гость. После приема большого количества силы я вновь становилась собой и занималась делами, пытаясь отгородиться от мыслей. Только рисовала я плетения теперь в своей комнате, а не в библиотеке, в которой теперь чувствовала себя неуютно..