Я приходила туда лишь на досуге, когда не могла отделаться от назойливых воспоминаний, и смотрела на Мари. На картине она не столь молода, но художник очень искусно подчеркнул ее удивительно яркий цвет глаз.
- Ох, бабушка, я, правда, хотела сделать как лучше… Я слишком поверила в себя. Мне не нужно было идти за Ларием в ту ночь! Я не только совершила предначертанное, но и лишила себя последнего шанса на нормальную жизнь. Раньше я всегда жаловалась, что я не такая как все. Я считала свое происхождение с какой-то стороны даже насмешкой. Ты бы знала, как я жалею о том, что роптала на деда, на судьбу, на Создателя, на весь мир… Лучше бы всю жизнь провела в библиотеке, чертя карты. Сейчас я даже порой перо поднять не могу. Ранее такого не случалось. - Я замолчала. - Ахаха, кажется, я снова недовольна своей участью.
Мари продолжала смотреть на меня со строгим укором, словно молвя: “И что мне твои воздыхания? Я прожила жизнь в вечном позоре перед нелюбимым мужем в тоске за первой любовью!”
Стараясь не фантазировать, я перевела взгляд на платье пра-пра-пра-прабабушки и наткнулась на зону декольте, а конкретно на брошь с изумрудом. Ту самую брошь, которую сделал Ларий. Ту самую брошь, с помощью которой случайно переместилась к Виазу!
И знаете, что из этого следует?
Я помнила, как она выглядела! В точности.
На картине она всегда была изображена с гравировкой на камне в виде буквы “В”. Ранее я никогда об этом не задумывалась. Брошь как брошь.
Но сейчас я точно знала, что на камне никогда не было гравировки! Это был идеально круглый изумруд, и держа его в руке, я пальцем ощущала совершенно ровную поверхность!
Могли ли ее нанести позже по желанию Мари, словно в память о роде Виамов? Я об этом не задумывалась.
Я всматривалась в эту букву, ощущая себя, словно детектив в шаге от разгадки! Интуиция вопила, что это неспроста. Буква нанесена была на картину самым верхним слоем и несколько небрежно. Я коснулась холста, раздумывая, что это может быть. Возможно ли, что эта брошь хранится где-то в поместье?
Мама на этот вопрос пожала плечами, сказав, что от Мари осталась пара жемчужных ожерелий, и то было сомнительно, что они принадлежали именно ей.
Раздраженно выдохнув, я вернулась к картине.
Что за подсказка?
Могла ли Мари оставить мне что-то?
Между нами пятьсот лет. Ей нужна была уверенность, что послание дойдет до меня. Это не брошь, которую можно легко потерять.
“Я и не думала об этом, пока не увидела Мари. - Я обратилась к девушке: - Твой точный портрет висит в библиотеке нашего фамильного поместья”
Моя бабушка знала, что портрет продержится пятьсот лет, значит секрет в нем.
И нисколько не думая о вероятности того, что Мари могла не запомнить информацию о портрете, или же вообще зачем ей оставлять что-то, я обхватила массивную раму, приподняла, и пошатнулась от тяжести. Я рухнула на пол, а картина - на меня. Холст едва ли не порвался. Рама встретилась с моим лбом. Приложив немалые усилия, я сдвинула с себя портрет и повернула изнаночной стороной. Еще одна странность заставила сердце забиться чаще. Изнаночная сторона картины была закрыта тонким слоем дерева и ткани.
Зачем? Никто так не делал ни в прошлом, ни в настоящем.
Потребовались силы, чтобы оторвать доску. Но я была вознаграждена.
Между двумя слоями тонких пластин дерева, лежал толстый пожелтевший конверт!
Безразлично оставив древний портрет лежать на полу, я дрожащими руками аккуратно разорвала грубый пергамент пятисотлетней давности.
“Дорогая Ларьяна, я надеюсь, что ты сейчас в своем восемнадцатом столетии, и буду надеяться, что мое послание дойдет до тебя, что ты догадаешься присмотреться к портрету Мари, и что никто не сделает этого раньше тебя.
Я чувствую наше общение незавершенным. Ты пробыла с нами всего лишь два оборота, но прочно поселилась в моем сердце. Никогда не думал, что буду ощущать себя ответственным за жизнь человека, который еще долгие годы не родится. Я чую нашу связь с того момента, как только увидел тебя!
Знаешь, я думаю, твое появление было предначертано. Это не случайность. Осознавать это крайне странно.
Я думаю, что обязан рассказать тебе о том, что произошло после твоего исчезновения. Кроме того, мы не попрощались, как следует. Все произошло столь сумбурно. Но составляя это письмо, я чувствую, что недосказанность растворяется. Пусть я не получу твоего ответа, я могу представить, как ты читаешь это письмо (я всем сердцем надеюсь, что оно дождется тебя).