Глава 1. ч.1 Свобода – вот истинная ценность светского человека.
Восходящее солнце нежно ласкало кожу на лице женщины, она смотрела вниз на зеленеющие луга, на которых паслись чёрно-белые коровы. Опираясь на перила балкона, она вдыхала влажный утренний ветер, предвкушая мгновение, когда оковы рабства спадут и она станет полноправной властительницей над собственной жизнью.
Лёгкой улыбкой на лице, проецировались мысли и мечты, которые прокручивались в голове дамы бальзаковского возраста. Свобода была так близко, и чем ближе сей миг, тем невыносимее становилось ожидание. Женщина знала, что терпение всегда вознаграждается, но терпеть было уже невмоготу. Ей казалось, что ещё чуть-чуть и она всё испортит.
— Госпожа. — голос служанки за спиной выдернул графиню из глубоких мечтаний. — Госпожа, ваш муж зовёт вас, вам нужно поторопиться.
Солидная, статная женщина молча развернулась и, сложив руки ниже пояса, пошла вслед за служанкой.
Графское поместье фон Штейн было солидных размеров, в нём вполне себе можно было и заблудиться, но только не для графини, нет. Она слишком долго вытаптывала пол вдоль этих ненавистных ей стен, чтобы хоть когда-либо забыть даже мельчайший закуток этой хоть и лощёной, но всё же каменной темницы.
— Как он? — спросила графиня. — Моя госпожа, ему всё хуже. Врач считает, что он уже на последнем издыхании. Прошу вас, госпожа, нам нужно торопиться.
Графиня едва ускорила свой шаг, ей безумно не хотелось туда идти.
Пройдя длинный коридор, они вышли в огромный гостиный зал, в конце которого была широкая двойная дверь. Женщины подошли к двери и двое слуг послушно открыли двери, склонив свои головы.
В центре спальной комнаты стояла огромная кровать с резными деревянными стойками и рамой, на которой закреплён белый тюль. На левой стороне кровати лежал мужчина, укрытый толстым одеялом. Он тяжело хрипел и был почти обездвижен.
Вокруг кровати стояли слуги, дети, ближние и дальние родственники и другие. Графине казалось, что это как-то неправильно: её муж при смерти, а она последняя, кто к нему приходит. Но ей настолько неистово претила вся её жизнь, что она просто не могла больше этого терпеть.
— Госпожа, остаются последние мгновения жизни. — заговорил врач, который стоял слева от кровати возле тумбочки. — Я уже ввёл ему перорально опиум, но эффект может продлиться недолго.
Графиня подошла к постели мужа и аккуратно села возле него, взяв его руку.
— Кто здесь? — вяло проговорил мужчина, слегка приоткрыв глаза. — О, Элизабет, душа моя, ты здесь.
Мужчина попытался улыбнуться, но жалкое подобие улыбки быстро растворилось в измождённом лице.
— Я послал за тобой, почему ты не рядом? — рука мужчины сильно дрожала, боль стала возвращаться в тело. — Дорогой мой, я была вынуждена отлучиться по своим женским делам. — Ты мне нужна, я так нуждаюсь в тебе. — голос графа дрожал на каждом гласном звуке.
Женщина смотрела на жалкого умирающего человека и не испытывала к нему сожаления. Абсолютно. Некогда могучий и внушающий трепет граф, сейчас лишь жалкая тень былого величества, который сильно нуждается в своей жене. “Как же это позорно и низко, — думала про себя графиня, — что ты так пресмыкаешься передо мной, перед своей женой, чьё мнение и жизнь ты в грош не ставил на протяжение всего этого омерзительного брака.”
— Прости, дорогой, я право не могла прийти. Теперь я здесь, что я могу для тебя сделать?
В комнате висела смесь запахов из ароматов отваров, опиума, духов присутствующих, горячего воска и вони мочи.
— Эли-и-забет, — тяжело на вдохе проговорил мужчина, — я про-шу тебя, продолжать моё, — мужчина запнулся, чтобы сглотнуть слюну, — наше дело... Не допусти раз-ва-ла дела всей моей жиз-ни. — Дорогой, твоё предприятие в надёжных руках.
Граф напряг свою кисть в попытке сжать руку жены.
— Я прошу тебя о де-тях, наших детях. Сделай из них людей, молю тебя. — в паузах между слов прорывался стон от физических болей. — Обещаю, что наши дети будут достойными тебя. — голос Элизабет звучал холодно, хотя она и старалась говорить естественно и чувственно, зная, что говорит не для мужа, но для всех присутствующих тут.
Мужчина повернул голову в другую сторону и разразился тяжёлым и пронзительным стоном.
— Госпожа, наркотик перестаёт действовать, но больше я ему дать не могу, это убьёт его. — Не нужно доктор, он должен сам уйти. — женщина коротко вздохнула. — Сам, как мужчина.
Резкие слова графини встревожили окружающих, которые не ожидали такой дерзости от покорной жены рядом с таким волевым мужем на смертном одре.
Граф снова повернул голову к жене.