— Доброй ночи. — ласковым голосом начала разговор Элизабет. Мужчина слегка вздрогнул от неожиданности и посмотрел в глаза женщины.
— Здравствуйте, госпожа. Прошу прощения, если попал на вас. — ответил мужчина мягким голосом, приподнимая свою трубку. — Меня ничуть не смутил дым, напротив, привлёк моё внимание к вам. — Элизабет слегка поправила свою шляпку. — А почему вы назвали меня госпожой? Может, я не принадлежу к высокому сословию, а может напротив, вы в своём статусе выше меня и мне положено называть вас “господин”? Мужчина робко замялся, явно подбирая слова, он даже достал трубку изо рта.
— Прошу прощения, сударыня, но я вижу по вашей одежде и прочим деталям, что вы не принадлежите к низкому сословию. А вот я напротив, принадлежу к мещанскому сословию, сын инженера. Конечно, мой отец является начальником сталелитейного завода в городе Во́тинск. Правда говоря, этот завод является градообразующим. У моего отца даже есть собственная сотня казаков в распоряжении и большой дом. Да, я являюсь потомком известного казачьего рода Тайковых, мой прадед даже участвовал в Пал́авской битве и умер вскоре после неё от ран в чине сотника. Да, мой дед позже решил “облагородить” нашу фамилию и мы стали Тайковскими, да даже у моей матери дед был известный фразуский скульптор или, как это модно было называть, “модельмейстер”. Но, к своему сожалению, а может и к счастью, всё это славное прошлое... И без титулов. Моя семья, пусть даже и с известной фамилией, и в достаточно высоком чине, а всё же обычные мещане вот как есть. Элизабет слушала мужчину так чутко, что ей казалось, будто она впитывает его слова в саму подкорку своего сознания. Его чарующий, нежный голос пленил её рассудок, его слова обволакивали уши словно тёплое масло, вселяя покой в её душу. Мужчина обратил внимание на отстранённый взгляд слушательницы и поспешил оправдаться: — Прошу прощения, госпожа, меня изрядно занесло. Элизабет внезапно пришла в себя, ей стало не по себе от того, что она ненароком пристыдила такого человека. Женщина захлопала глазками и быстро нашлась: — Право, сударь, вы ничуть меня не напрягли, напротив, очень захватывающе! Прошу простить меня, если вам показалось, что я вас не слушаю, просто ваш рассказ так увлёк, что я погрузилась в него целиком. Слушая приятную для себя речь, женщина совсем не уловила фамилию мужчины, который стоял перед ней. Ей стало неловко это спрашивать, посему она спросила по другому, надеясь на развёрнутый ответ. — А как вас зовут, как мне к вам обращаться? — Пьер, Пьер Афанасьевич. — робко ответил мужчина. “Не то, что я ожидала услышать, — размышляла внутри себя Элизабет, — Пьер… Знакомое имя, буквально же где-то недавно его слышала... “ — Госпожа, я прошу прощения за мою дерзость, но вы и впрямь смогли скрасить мою грусть. Могу ли я узнать о вас побольше? Если вы, конечно, никуда не торопитесь. Голос Пьера вновь выдернул Элизабет из размышлений. — Ох, да, конечно! Давайте прогуляемся вдоль этой чудной реки, мне так нравится гулять по ночам. Меня зовут Элизабет, прошу прощения, что не представилась сразу. Женщина взяла Пьера под правую руку и они двинулись по мостовой.
Глава 1. ч.5 Свобода – вот истинная ценность светского человека.
Пара медленно прогуливалась по набережной, время от времени останавливаясь, чтобы Пьер мог покурить с подветренной от дамы стороны. Элизабет говорила без умолку, на что мужчина только лишь соглашался и всячески поддакивал ей. Женщина буквально слетела с катушек и её понесло рассказами историй по всей её жизни, она понимала, что уже давно пора бы остановиться и вообще такое словоблудие не пристало статной женщине, да ещё и в графском титуле, но… Но она ничего не могла с собой поделать, впервые за долгие годы, а может и за всю её жизнь, нашёлся хоть один мужчина, который был готов слушать её часами, не вставляя своего мнения, не выказывая презрения и не затыкая её рот – вот истинная услада для её души. Элизабет успела не только представиться, но и рассказала обо всех своих родных, о несчастном браке, о долгожданной, только что нагрянувшей свободе и многом-многом другом, естественно кратко, ибо подробности могли растянуть эту беседу на дни и недели. Пьер также находил в своей собеседнице отраду, он не сильно любил распространяться о себе, тем более с женщинами, тем более с дворянами. “А тот внезапный порыв, с чего и начался наш разговор, был всего лишь эмоциональным всплеском на фоне душевных страданий” – думал про себя Пьер. Пройдя уже шестой квартал, мужчина остановился и сделал своей знакомой предложение: — Сударыня, ваш рассказ очень интересный, но я начинаю изрядно подмерзать. Не будете ли вы против, чтобы мы продолжили наше общение в кабаке неподалёку. Прошу прощение, что приглашаю вас в кабак, но другие заведения уже должно быть закрыты. Предложение Пьера слегка шлёпнуло Элизабет по самолюбию: кабак и графиня? А дальше что: удочка и речка, а потом плуг и лошадь? Правда, женщина быстро осекла себя в мыслях, ибо и вправду становилось прохладно, да и по внешнему виду её спутник явно был не в состоянии позволить себе более-менее стоящее заведение. — Я совершенно не против! — улыбаясь, ответила Элизабет. — А там подают вино? — Конечно, госпожа, там, на удивление, хорошие вина, да и кормят неплохо. Хотя я сейчас так голоден, что готов сырой бурак морковью заедать. Женщина рассмеялась в ответ на остроумную шутку, она ещё не догадывалась, что для Пьера это совсем уж не шутка, а жизненный опыт. Пара зашла в кабак за углом и уже на первых минутах Элизабет заметила, как печально всё-таки выглядит финансовое положение её нового знакомого: он выбрал самую дешёвую похлёбку, пиво и хлеб. Женщина стала ловить себя на мысли, что начинает испытывать отвращение к такому человеку, не смотря на то, что он казался ей серьёзным мужчиной при хоть каком-то положении. Да и чего греха таить, во тьме и при свете городских фонарей он выглядел не так бедно, как сейчас. Конечно, беседа всё также доставляла графине удовольствие, но всё остальное… Элизабет уже близилась к решению дождаться конца беседы и разойтись с Пьером раз и навсегда. Всё изменилось в тот момент, когда Пьер отважился заказать себе водки – это был ещё один удар по самолюбию графини: мало того, что она сидит в каком-то кабаке с простолюдином, так он ещё и водку взял как самый обыкновенный мужик с окраины. Элизабет прямо почувствовала, что начинает закипать, а вся начальная симпатия стала улетучиваться. И тут произошло то, что она никак не ожидала: Пьер решил рассказать о себе подробнее. — А вот вы представляете? — подперев щёку кулаком, начал мужчина. — А ведь я хоть и юрист по образованию, а вот совсем к бумажкам не тяготею. А вот может и зря. Ведь правильно мне отец говорил, что документы и законы сулят больше денег, чем музыка. — закончив говорить, он опрокинул очередную стопку. Элизабет чувствовала невероятное утомление от беседы, ей хотелось сбежать отсюда, но манеры не позволяли. Когда Пьер упомянул музыку, в голове женщины вспыхнула слабая связь между именем “Пьер” и музыка, она точно где-то слышала эти два слова вместе, но память всё никак не отдавала нужные воспоминания. Графиня вышла из томного состояния и оживлённо включилась в разговор, выровнявшись на стуле: — Прости, право я не расслышала чётко, ты сказал “музыка”? Разве ты занимаешься музыкой? — Уф, госпожа, вы же подошли ко мне возле императорской филармонии. Я полагаю, что вы были на концерте, так? — Да, я была там, но какое это имеет отношение к тебе? — Госпожа, я вас не понимаю, — Пьер захлопал глазами, пытаясь найти в лице собеседницы понимание, — если вы были на концерте, значит вы должны были видеть меня и слышать моё произведение. Хотя, я могу допустить, что вы покинули зал до того, как игралась моя работа, она ведь была в самом конце. Слова Пьера словно взрывом подняли из глубин памяти все осколки картины, которая только сейчас сложилась полностью. Ошеломлённая Элизабет несколько секунд сидела неподвижно, всматриваясь в мужчину напротив. Начав испытывать удушье, женщина поняла, что у неё перехватило дыхание и она громко вдохнула. — Так это вы тот самый дирижёр?! — широко раскрыв глаза, спросила графиня. Растерянный Пьер не сразу нашёл, что ответить: — Да, я думал вам это известно. — И это ваша фантастическая композиция играла в конце? — Да, госпожа, моя. — Но я… Я… Прошу простить меня, я искренне прошу меня простить, вы превзошли все мои ожидания! — воскликнула графиня, не стесняясь своих эмоций, да так, что окружающие люди посмотрели в их сторону. — Элизабет, я право смущён и не понимаю вас. Теперь уже Пьер чувствовал себя страшно неуютно, желая скорее покинуть это заведение, да и город, наверное, тоже. — Право, я вас не признала, я всё н