могла вспомнить, где же я слышала ваше имя, а это оказались вы! Я так счастлива, что этим великими композитором, который смог создать такой величественный шедевр, оказались вы! — О, госпожа, я думал, что вы ко мне подошли как раз из-за того, что узнали меня и лишь этим были заинтересованы. — О нет, Пьер, мой милый Пьер! Я к вам подошла, потому что заметила вас в расстроенных чувствах, вот и всё. Такие слова отдали в душу композитора тёплым дуновением, ему польстило то, что с ним решили познакомиться не из-за его деятельности, а просто так. Да и не чёрт-те кто, а сама графиня, ещё и не последнего сорта! — Я польщён, госпожа, вы так добры ко мне. — Успокойтесь, вы достойный человек! — Элизабет всё ещё испытывала эмоциональный подъём. — А вот скажите: почему вы убежали прямо перед своим произведением? Такая заминка смешная была. — Ох… Как бы вам это сказать?.. — неожиданный вопрос выбил Пьера из колеи. — Я… Я стесняюсь своих произведений, мне кажется, что сочиняю бездарные композиции и боюсь, что люди не примут их. — Но они же великолепные! Вы просто гений нашей эпохи. — Но вот если это и правда, то пусть, но я не могу ничего с собой поделать, когда мне нужно самому вести свои композиции: меня просто хватает ужас и сковывает сердце, я… боюсь. — О-о-о, ну Пьер, вы что, серьёзно? — с усмешкой спросила Элизабет и заметила, что композитор отвёл глаза в сторону, чтобы скрыть свой стыд во взгляде. — Оу-оу-оу, вы чего? Полно вам расстраиваться, не стоит оно того, вы просто невероятный, кто вам сказал такие глупости? Мужчина выдержал небольшую паузу и коротко произнёс: — Мой музыкальный преподаватель. На глазах Пьера проступили слёзы. Элизабет облокотилась на стол и взяла мужчину за руки, она почувствовала, как холодны его ладони. Холодные и влажные. — Да как он посмел вам такое сказать? Что он вообще себе думал, когда говорил такое ребёнку? — Я был не ребёнок, госпожа. Музыкой я интересовался ещё с детства, моя мать даже учила меня игре на рояле. Она любила петь романсы, у неё был красивый голос, она играла на арфе, а мой отец любил флейту. Да чего уж таить, у меня дома была оркестрина, моя любимая оркестрина, на которой я впервые услышал арию Цериланы, одного из известнейших композиторов прошлого столетия. Все в моём доме любили музыку, но… К сожалению, мой отец прагматик, он всегда думал, что музыка есть ни что иное, как приятное подспорье для собственного досуга. В возрасте девяти лет меня решили отдать в императорское училище правоведения – это закрытое мужское учебное заведение и музыкой там заниматься уже не получалось. — Но где же вы тогда услышали такие плохие слова про ваше творчество? — с искренним недоумением в голосе, спросила Элизабет. — Я мог заниматься музыкой только дома по выходным и для этого мой отец даже нанял преподавателя, с которым мы занимались каждое воскресение и иногда даже он меня брал с собой на концерты. Подумать только, мы играли с ним на клавишах в четыре руки! — подняв указательный палец, воскликнул мужчина. — Но, по окончанию училища, меня ждал неприятный удар. Я всегда хотел заниматься музыкой и высказал эту идею моему отцу. Он не стал мне отказывать, но решил сначала посоветоваться с моим наставником по музыке. Сразу о результатах разговора он не сообщил, но потом служанка мне дословно пересказала слова наставника, они звучали так: “У вашего сына музыкального таланта нет, играет он хорошо и техникой владеет, а вот таланта нет. Да и поздно ему уже начинать музыкальную карьеру – скоро ведь ему двадцать один.” Эти слова упали в моё сердце тяжёлым грузом. Я всё равно продолжил заниматься музыкой, но теперь, каждый раз выходя на сцену, я боюсь. В итоге, я не могу дирижировать собственные композиции, я даже в зале не могу находиться, когда их играют. Я боюсь реакции людей. — Но ведь это чудовищно с его стороны. — сдавленно проговорила Элизабет. — Может это и звучит чудовищно, но он же отвечал на вопрос моего отца. Мне бы он так не сказал и всё же, теперь меня это сильно тяготит. — Боже, Пьер, да вы что? Забудьте! Я ваша фанатка! Вы непревзойдённый композитор, у вас уже есть народное призвание! Поверьте мне, когда концерт закончился вашим произведением, весь зал стоя аплодировал вам минуты и минуты. — Вы так думаете? — застенчиво спросил мужчина. — Абсолютно! Вы восхищаете всех! Вам нужно сбросить душевные оковы и стать свободным, как я! Впервые за вечер Элизабет увидела на лице Пьера едва заметную, но по-настоящему искреннюю улыбку. — Благодарю вас, госпожа. Вы очень добры ко мне. Вновь оживлённая беседа продолжалась ещё долго. Воодушевлённая внезапным открытием, Элизабет заказала ещё еды и выпивки, самой дорогой, которая была в меню, а после сама расплатилась за всё, и они с Пьером покинули заведение. Мужчина провёл свою новую знакомую до гостиницы и скучно побрёл в обратном направлении. Время было далеко за полночь и они оба испытывали необычайные эмоции от этой встречи.