Глава 1. ч.6 Свобода – вот истинная ценность светского человека.
Утро следующего дня Элизабет провела в своей постели, она испытывала остаточную эйфорию от вчерашней беседы и ей совершенно не хотелось вставать и куда-то идти, тем более, что за окном уже понедельник. В дверь постучался слуга, он принёс для своей госпожи свежий выпуск Le mystère de l'Alsace – популярный светский журнал, который, говорят, почитывает и сама императрица. В народе его переводили как “Тайна Эльзаса”, топорно, конечно, и не отражает всей сути, но с большего так. В те времена, когда Элизабет чувствовала себя наиболее скверно в руках своего мужа, она предприняла попытку писать краткие любовные прозы и романтические историе, которые умещались на одной-двух страницах такого журнала. Раз уж она не могла жить полной и счастливой жизнью, то хотя бы на бумаге, хотя бы в мечтах она изливала свои чаяния. Когда уже было написано с десяток проз, а все служанки в поместье их перечитали, Элизабет отважилась отправить самые лучшие из них в несколько редакций разных журналов. Конечно же, никто сразу не хотел принимать тексты от никому неизвестного автора, поэтому письма с текстами отсылались назад. Тогда Элизабет пришлось прибегнуть к помощи своего титула: она попросила своего младшего брата Вильгельма собственной персоной отнести пробники в редакцию Тайны Эльзаса, где ему снова отказали уже даже в рассмотрении, но, сообщив, что автором текстов является сама графиня фон Штейн, Вильгельм легко смог убедить главного редактора в таланте писателя. С тех пор, Элизабет отсылала по несколько работ в месяц и каждые две недели одна из таких историй попадала на последние страницы журнала; публиковались её тексты под псевдонимом Эли’Н’Шейн. — Госпожа, сегодня появился новый выпуск, там есть ваша работа. — с широкой улыбкой, слуга поднёс журнал к графине. — Спасибо, А́леф, мне даже интересно, что они на этот раз решили выбрать. Элизабет взяла свежий номер журнала и сразу же перелистнула на последнюю страницу. Она любила перечитывать свои работы, особенно после того, как они пройдут жернова редакции, она любила собственные тексты. — Госпожа, какие у вас сегодня планы? — О, мои планы вас не касаются, можете расслабиться. Сегодня я буду снова гулять, смотреть, развлекаться и всё такое. — Прошу простить, но вы же помните, что у вас сейчас траур, да и дома вас ждут неотложные дела. — Что ещё за дела? — мерзким тоном спросила графиня. — Нет таких дел, в которых бы не разобрался камердинер, а что до моего мужа, то он уже закопан в землю и о нём уж точно не придётся волноваться впредь. — Госпожа, мне пришла весточка о том, что сестра графа Виола, всё ещё в вашем поместье. Её присутствие откровенно плохо сказывается на здоровье вашей прислуги. Вам бы с этим разобраться. — Эта стерва ещё там? Вышвырните её! Она больше никто для меня и моей семьи, единственный мостик, по которому она так успешна отравляла мне жизнь, погиб. Отправьте моё распоряжение камердинеру, пусть отошлёт её и всегда закроет для неё ворота. — Госпожа, мне отправить ваше распоряжение бумагой? Ваша просьба разожжёт конфликт с Виолой ещё сильнее. — Да, Алеф, пиши бумагу, я готова поставить печать. Я больше не боюсь этой гадины, пусть знает, что я лёгким росчерком пера навсегда исключаю её из жизни поместья фон Штейнов. Пиши бумагу, печать сам найдёшь. — Слушаюсь, госпожа. — слуга сделал низкий поклон и покинул комнату графини. “Поделом тебе, старая сука” — проговорила про себя Элизабет и улыбнулась в ответ на эту мысль. Женщина не могла себе нарадоваться тем, что она полностью независимая, да к тому же ещё и с властью над людьми. Элизабет вышла из своей гостиницы только после полудня, первой её мыслью было как-то вновь отыскать Пьера, ведь ночная беседа, да и отношения в целом, требовали продолжения; ей хотелось более подробно изучить этого человека. Пораскинув мозгами, женщина отправилась в императорскую филармонию, ведь он точно должен быть где-то там. И вправду, она смогла отыскать Пьера во внутренних залах императорской филармонии, графиня зашла в небольшой концертный зал и стала свидетелем конфликта между Пьером и директором большого зала. Из нескольких фраз Элизабет поняла, что речь идёт о гонораре дирижёра за выступление. — Пьер, да ты с ума сошёл! Почему ты позволили себе сбежать как шелудивый трус, когда люди оплатили билеты чуть ли не в тридорого?! — Я же тебе уже много раз объяснял, что у меня проблема, я не могу пока что с ней справиться. — Какая, нахрен, проблема?! Ты выставил меня на посмешище перед светским людом! Я что, выпускаю дирижировать таким оркестром в таком зале каких-то идиотов?! — Прошу простить, но я право не могу… — Да что ты не можешь?! Ты достал уже! Половину гонорара тебе срезаю в качестве моральной компенсации большого зала. — Что?! — Что слышал, забирай остаток и вали отсюда! — Но ведь мне этого даже не хватит на оплату комнаты. — А мне абсолютно похрену на что тебе там не хватит, раз ты такой никчёмный человек, значит и жить и жрать будешь как никчёмный человек! — директор хлопнул по столу. Элизабет не смогла вынести таких оскорблений в адрес её нового кумира, поэтому не промедлила вступиться. — Уважаемый, что вы такое говорите на этого замечательного человека?! — прокричала графиня с задних рядов. Женщина подошла ближе к двум мужчинам. — Гражданка, вы кто такая и что вы тут делаете? — возмущённо поинтересовался директор. — Я преданная фанатка этого замечательного композитора! — Гражданка, я требую, чтобы вы немедленно покинули помещение в нерабочее время! — Да кто вы вообще такой, чтобы мне указывать?! — с неподдельной злостью выкрикнула женщина. — Кто я такой?! Да я директор большого зала, я почти что хозяин этого здания, так что прошу вас сейчас же покинуть это место, пока я не вызвал полицию! — Вы на кого свою пасть разинули?! Может, вы и не разбираетесь в людях, но вам точно хорошо было бы знать знатных особ вашего города! Я графиня Элизабет фон Штейн! Требую немедля выплатить Пьеру Афанасьевичу всю сумму гонорара за вчерашнее выступление, которое я посетила лично! Директор не на шутку покраснел, но не от стыда, а от злости: ишь ты, ему угрожает какая-то графиня, в то время, когда его зал принимает самого императора, хоть и редко. И всё же, эта женщина при положении, а он всего лишь чинный человек, конечно, когда-нибудь он тоже станет дворянином, но пока ещё он в статусе ниже своего оппонента. Мужчина почувствовал, что конфликт с такой особой может ему изрядно подпортить жизнь, но всё-таки небольшой толикой власти он обладал, чем и не побрезговал воспользоваться. — Ах, значит такой теперь расклад?! — директор выпучил глаза, глядя на графиню. — Ну раз вы у нас особа знатная и впрягаетесь аки лошадь за этого пустозвона, то и гонорар ему весь платить будете тоже сами! Большой зал не заплатит за вчерашнее выступление этому ничтожеству ни гроша! Радуйтесь! — мужчина стукнул каблуком в пол и быстро ушёл за ширму. — Я буду жаловаться на вас, сволочь! — кричала вслед директору Элизабет. Пьер расстроено сел на кресло первого ряда, понуро свесил голову с плеч. Графиня обратила внимание на своего знакомого и спешно подсела рядом. — Вы чего? Пьер, право умоляю вас, не нужно воспринимать слова этой свиньи так близко к сердцу! — всё ещё задыхаясь от негодования, проговорила женщина. — Госпожа, не печалят меня его слова так, как отсутствие гонорара. Я и так уже задолжал за комнату неделю, вчерашний концерт был бы для меня спасением, но теперь… — Пьер, прошу вас, успокойтесь. Вы достойны большего, а таких директоров нужно гнать взашей, ему только полы и мести своим длинным языком, да раздутым нравом. Элизабет увидела, что композитор всё так же смотрит на свои колени. — А за гонорар вы не беспокойтесь, сколько он вам должен был? Пьер слегка вздрогнул и поднял голову, он посмотрел в глаза Элизабет испуганным взглядом и быстро протараторил: — О, госпожа, прошу вас! Не нужно мне ваших денег, умоляю! — Пьер! — вскрикнула женщина. — Я статная, обеспеченная особа с дворянским титулом, я сама могу решить кому и сколько платить. Сколько он вам должен? — Двадцать рублей. — едва слышно произнёс композитор. — Ого, двадцать рублей да за час работы? Вы неплохо зарабатываете, получается? — За выступление может и не плохо, да вот не часты такие концерты, а с такими расценками и вовсе редкость. — Полно вам печалиться! Я была так восхищена вашей работой, что готова с лёгкостью удвоить ваш гонорар, и пусть этот жирный скряга подавится! Я оплачу вам двадцать рублей гонорара и двадцать рублей премии, идёт? Мужчина невольно растерялся, у него дрожали колени так, что Элизабет ощущала вибрацию в дощатом полу. — Госпожа, я право не знаю… — Всё вы знаете, — графиня раскрыла свою сумочку и достала из кошелька четыре десятирублёвых купюры. — Берите, вы этого достойны. Берите, берите, я настаиваю. Пьер неуверенно взял четыре новые, хрустящие бумажки, – было видно, что они только что из банка, – и положил их во внутренний карман. — Благодарю вас, госпожа, наконец я смогу расплатиться по пустяковым долгам! Вы меня спа