уже много раз объяснял, что у меня проблема, я не могу пока что с ней справиться. — Какая, нахрен, проблема?! Ты выставил меня на посмешище перед светским людом! Я что, выпускаю дирижировать таким оркестром в таком зале каких-то идиотов?! — Прошу простить, но я право не могу… — Да что ты не можешь?! Ты достал уже! Половину гонорара тебе срезаю в качестве моральной компенсации большого зала. — Что?! — Что слышал, забирай остаток и вали отсюда! — Но ведь мне этого даже не хватит на оплату комнаты. — А мне абсолютно похрену на что тебе там не хватит, раз ты такой никчёмный человек, значит и жить и жрать будешь как никчёмный человек! — директор хлопнул по столу. Элизабет не смогла вынести таких оскорблений в адрес её нового кумира, поэтому не промедлила вступиться. — Уважаемый, что вы такое говорите на этого замечательного человека?! — прокричала графиня с задних рядов. Женщина подошла ближе к двум мужчинам. — Гражданка, вы кто такая и что вы тут делаете? — возмущённо поинтересовался директор. — Я преданная фанатка этого замечательного композитора! — Гражданка, я требую, чтобы вы немедленно покинули помещение в нерабочее время! — Да кто вы вообще такой, чтобы мне указывать?! — с неподдельной злостью выкрикнула женщина. — Кто я такой?! Да я директор большого зала, я почти что хозяин этого здания, так что прошу вас сейчас же покинуть это место, пока я не вызвал полицию! — Вы на кого свою пасть разинули?! Может, вы и не разбираетесь в людях, но вам точно хорошо было бы знать знатных особ вашего города! Я графиня Элизабет фон Штейн! Требую немедля выплатить Пьеру Афанасьевичу всю сумму гонорара за вчерашнее выступление, которое я посетила лично! Директор не на шутку покраснел, но не от стыда, а от злости: ишь ты, ему угрожает какая-то графиня, в то время, когда его зал принимает самого императора, хоть и редко. И всё же, эта женщина при положении, а он всего лишь чинный человек, конечно, когда-нибудь он тоже станет дворянином, но пока ещё он в статусе ниже своего оппонента. Мужчина почувствовал, что конфликт с такой особой может ему изрядно подпортить жизнь, но всё-таки небольшой толикой власти он обладал, чем и не побрезговал воспользоваться. — Ах, значит такой теперь расклад?! — директор выпучил глаза, глядя на графиню. — Ну раз вы у нас особа знатная и впрягаетесь аки лошадь за этого пустозвона, то и гонорар ему весь платить будете тоже сами! Большой зал не заплатит за вчерашнее выступление этому ничтожеству ни гроша! Радуйтесь! — мужчина стукнул каблуком в пол и быстро ушёл за ширму. — Я буду жаловаться на вас, сволочь! — кричала вслед директору Элизабет. Пьер расстроено сел на кресло первого ряда, понуро свесил голову с плеч. Графиня обратила внимание на своего знакомого и спешно подсела рядом. — Вы чего? Пьер, право умоляю вас, не нужно воспринимать слова этой свиньи так близко к сердцу! — всё ещё задыхаясь от негодования, проговорила женщина. — Госпожа, не печалят меня его слова так, как отсутствие гонорара. Я и так уже задолжал за комнату неделю, вчерашний концерт был бы для меня спасением, но теперь… — Пьер, прошу вас, успокойтесь. Вы достойны большего, а таких директоров нужно гнать взашей, ему только полы и мести своим длинным языком, да раздутым нравом. Элизабет увидела, что композитор всё так же смотрит на свои колени. — А за гонорар вы не беспокойтесь, сколько он вам должен был? Пьер слегка вздрогнул и поднял голову, он посмотрел в глаза Элизабет испуганным взглядом и быстро протараторил: — О, госпожа, прошу вас! Не нужно мне ваших денег, умоляю! — Пьер! — вскрикнула женщина. — Я статная, обеспеченная особа с дворянским титулом, я сама могу решить кому и сколько платить. Сколько он вам должен? — Двадцать рублей. — едва слышно произнёс композитор. — Ого, двадцать рублей да за час работы? Вы неплохо зарабатываете, получается? — За выступление может и не плохо, да вот не часты такие концерты, а с такими расценками и вовсе редкость. — Полно вам печалиться! Я была так восхищена вашей работой, что готова с лёгкостью удвоить ваш гонорар, и пусть этот жирный скряга подавится! Я оплачу вам двадцать рублей гонорара и двадцать рублей премии, идёт? Мужчина невольно растерялся, у него дрожали колени так, что Элизабет ощущала вибрацию в дощатом полу. — Госпожа, я право не знаю… — Всё вы знаете, — графиня раскрыла свою сумочку и достала из кошелька четыре десятирублёвых купюры. — Берите, вы этого достойны. Берите, берите, я настаиваю. Пьер неуверенно взял четыре новые, хрустящие бумажки, – было видно, что они только что из банка, – и положил их во внутренний карман. — Благодарю вас, госпожа, наконец я смогу расплатиться по пустяковым долгам! Вы меня спасли. — с каждым словом лицо Пьера становилось светлее и светлее. — Я очень рада, что могу послужить средствами такому человеку, как вы. А теперь я приглашаю вас в театр, когда я сюда шла, то наткнулась на афишу и узнала, что сегодня будет знаменитый спектакль о Рамене и Джулии, я всегда мечтала его посмотреть. — Госпожа, после такой помощи, с вами хоть на край света! — радостно воскликнул Пьер и они вместе отправились прочь из императорской филармонии. Остаток дня Элизабет провела в компании композитора Пьера, они посетили театр и ресторан, снова прогулялись по набережной и отужинали на летней террасе. Графиня узнала о нелёгкой судьбе уже известного на весь город композитора: почему он временами бедствует и вынужден разгружать баржи, чтобы прокормиться, или давать уроки репетиторства для мещанских детишок, а также подрабатывает в небольшой сельской школе два раза в неделю. Элизабет восхищалась своим новым знакомым и одновременно с этим испытывала сострадание к его нелёгкой судьбе. Её истинно возмутил тот факт, что Пьер не может полностью отдаться творчеству из-за финансовых проблемы, поэтому она пообещала своему кумиру, что будет обеспечивать ему ежемесячное денежное довольствие в виде ста рублей – немыслимой суммы для такого простого человека, ибо это было даже больше, чем получал сам директор императорской филармонии, не то что этот несчастный директор большого зала. Элизабет также пообещала лично подпортить жизнь директору большого зала, и как бы Пьер её не умолял об обратном, она твёрдо решилась попить кровушки этого алчного человека. Графиня восприняла оскорбление Пьера, как своё собственное и не могла спустить это на тормозах. К великому разочарованию Элизабет, ей пришло известие из поместья и она была вынуждена на следующий день вернуться назад, оставив Пьеру задаток в тридцать рублей, остальные обещав переслать почтой. Всю дорогу домой женщина мечтательно смотрела в окно кареты, дотошно вспоминая каждую фразу, которую говорил Пьер, а он, в свою очередь, сразу же напился вдрызг, и ещё три дня не покидал кабака. Для композитора это было в новинку, он никогда с таким не сталкивался и не смог придумать другого способа расслабиться, как напиться вусмерть. Отойдя от запоя, Пьер вернулся в свою комнату и безвылазно провёл в ней две недели, работая над новыми произведениями, на которые его вдохновила Элизабет. Когда он вышел из затворничества, на руках он держал две работы: серенаду, которую он в нотах отправил письмом Элизабет, и шестую симфонию, которую он отправил в Веленбургское музыкальное сообщество. Симфония называлась “К даме Э”.