— Элизабет, я тебя не узнаю. — проговорил отец графини. — Теперь всё будет совсем по-другому, отец. Теперь я свободная графиня фон Штейн. Теперь я сама распоряжаюсь своей жизнью. Сначала ты решал мою судьбу, потом продал меня этому человеку, — графиня указала пальцем на умершего, — потом он игрался мной словно игрушкой. Довольно! Теперь я сама решаю свою судьбу.
Присутствующие в комнате были в глубокой подавленности, они не ожидали, что под флёром добропорядочности и эталонной покорности скрывается волевая и сильная женщина, которая имеет острые зубы и крепкую хватку.
— Доктор! — раздался крик графини.
В дверь вошёл седовласый мужчина.
— Прошу вас, доктор, зафиксируйте смерть. — женщина рукой пригласила мужчину к телу усопшего.
Проведя осмотр, доктор посмотрел на графиню и несколько раз судорожно кивнул.
— На этом всё господа, он ушёл в другой мир. Теперь мы все можем быть свободны. Я уж точно. — холодно проговорила Элизабет и широким шагом вышла из комнаты первой.
Графиня вышла на улицу и прохладный ветер ударил ей в лицо. Она глубоко вдохнула и на этот раз улыбнулась настоящей, искренней улыбкой. Теперь всё позади, теперь начинается новая жизнь.
Глава 1. ч.2 Свобода – вот истинная ценность светского человека.
Тяжёлая атмосфера царила во всём поместье фон Штейнов. Некоторые родственники, не в силах стерпеть такого нахальства и кощунства, покинули дом умершего. Также поступил и отец Элизабет. Георгий не мог объяснить себе, как за двадцать лет его любимая и единственная дочурка обратилась в сущий кошмар любого уважаемого мужа.
Солнце уже было в зените, а Элизабет все ещё не возвратилась назад. Сразу после смерти она отправилась в конюшню и, взяв резвого скакуна, помчалась во весь опор по зелёным лугам.
Трое братьев графини сидели в гостинной за огромным круглым столом и распивали крепкие горячительные напитки. Они пытались выяснить причины столь резкой смены характера их маленькой сестрёнки, которую они всё ещё считали маленькой.
— Анхель, я не могу взять в толк, ну почему мы раньше этого не замечали? Когда у неё призошёл за́ворот мозгов? — возмущённо спрашивал средний брат, Бе́ртольд. — Я не могу тебе на это ответить. А мы ведь в этом и виноваты с вами, кто из вас последний раз с ней общался по-душам?
Столь острый вопрос заставил задуматься мужчин, которым уже далеко за тридцать, но тем не менее, они ощущали себя маленькими детишками, которые напроказничали и не могут дать ответ на простейший вопрос.
Младший из трёх братьев Вильге́льм опрокинул стопку водки и закусил чёрным хлебом, после чего громко выдохнул с характерным рычанием. Продолжая нюхать мякиш хлеба, он заговорил придавленным голосом:
— А ведь, братцы, я к ней был ближе всех вас и что думаете? Я не меньше вашего удивлён, даже больше! Единственное, что я могу сказать, так это то, что после рождения своего первого ребёнка она сильно изменилась и даже замкнулась в себе, вы этого не видели, вам было не до этого, но я видел. Я списал это всё на материнство и прочее, но потом был второй, третий и так до шестого. Может у неё из-за этого мозги набекрень вылезли? — Э, ты аккуратнее, она хоть и женщина, но наша сестра! — одёрнул младшего брата Анхель. — Если мы проморгали тот момент, когда ей стало плохо, то это наша великая трагедия как её братьев, а не её вина, что она осталась одна, брошеной на произвол судьбы. — Вздор, Анхель! — выступил средний брат Бертольд. — У неё же такой муж хороший был, да она же за ним как за каменной стеной была, мы же сами видели их на разных балах, встречах, воскресных службах и так далее. — А вот ты, Бертольд, думаешь, что она будет себя вести так, как ей хочется на всех этих мероприятиях? — спросил Вильгельм. — В нашем обществе даже у знатных дам вольностей не больше чем у знатной лошади. Но почему она нам ничего не говорила? — Может она нам не доверяла? — предположил Анхель. — Может она боялась, что её жалобы приведут нас к конфликту с её мужем? — ответный вопрос задал Вильгельм. — Ну и что? Да если бы мне только намекнули, что моя сестрёнка в обиде, я бы шею свернул той сволочи, которая на это осмелилась. — Бертольд стукнул по столу. — А ты бы поверил ей? Ты бы поверил в её рассказы о том, что её муж к ней несправедлив? Не посчитал бы ты её жалобу за обычный бабий каприз? Тем более, что её муж никогда не давал даже намёка думать на то, что в семье какой-то разлад, да и от слуг слухов не было. — рассудительно говорил Анхель. — Нет, братцы, — хлопнул ладонями по столу Вильгельм, — мы точно что-то упустили из нашего не слишком-то уж и пристального взора. Позорно нам это, да и честь отца попрана в глазах остальных родственников, да и в его собственных тоже. — Нам нужно с ней поговорить, хотя бы постфактум её выслушать, я думаю, что у неё тяжко должно быть на душе, хоть в этом ей поможем. — высказал идею Анхель и оба брата согласились с ним.