Графиня продолжила своё шествие по коридору, тяжёлые мысли заполнили её разум, груз ответственности за детей снова обрушился на её хрупкие, женские плечи. Элизабет поднялась в свою комнату на втором этаже и закрылась в ней. Подойдя к своей кровати, она рухнула рядом с ней на пол и уткнулась лицом в постель. Дилемма в голове женщины не давала ей покоя, а гувернантка не позволяла ей забыть об этом. С одной стороны, это дети от ненавистного ей мужа, которые были зачаты без её согласия, которые были детьми графа, она лишь их родила да вскормила, но с другой… С другой стороны, это её собственные дети, кровь от крови и плоть от плоти; они — это он, но они же — это и она. Дети не виноваты в том, что источником их жизни стал насильный союз двух душевно чуждых друг другу людей. Дети не виноваты в том, что один родитель доминировал и унижал второго, а второй клятвенно ненавидел первого. Дети не виноваты в том, что они одинаково похожи на своих родителей, что они мечтают стать такими же, как и их родители. Дети не виноваты ни в чём. Элизабет понимала это, но она всё равно не могла принять их в свою душу и дать всё своё материнское тепло и заботу. Она всё равно не любила их. Шквал мыслей давил голову изнутри, вызывая сильнейшее напряжение в глазах. Графиня фон Штейн держалась изо всех сил, но стоило ей оторвать голову от постели, как слёзы брызнули из глаз и она разрыдалась взахлёб. Она ненавидела мужа. Она ненавидела его детей. Она ненавидела себя.
Глава 1. ч.3 Свобода – вот истинная ценность светского человека.
День заканчивался и солнце окрасило небо в яркие алые тона. Тёплый ветер расхаживал по территории поместья фон Штейнов и где-то вдали раздавались звуки лесных птиц. Летнюю тишь да гладь нарушил громкий и ритмичный стук копыт по песчаной дороге — это карета сестры графа, Вио́лы. Кони шли спешно, возничий следил за тем, чтобы животные не уставали, но и не теряли темпа, ибо важно было быстрее добраться до поместья усопшего брата.
Карета, запряжённая четвёркой лошадей, подъехала к поместью и из кабины вышла женщина лет пятидесяти, облачённая в чёрное платье, из под широкой чёрной шляпы на лицо спускалась такая же чёрная вуаль. Виола подошла к ступеням, где её уже встречали слуги во главе с камердинером. Женщина стала подниматься по ступенькам и кинула взгляд в сторону поля, на котором увидела неспешно идущую группу людей, явно возвращавшихся назад, с корзинами, покрывалами и сумками. — Это кто? — строгим и властным тоном, спросила Виола. Камердинер склонил голову и сглотнул перед ответом. — Это госпожа Элизабет возвращается с дневного пикника. На лице женщины проступили черты омерзения, выдающее её отношение к такому поступку со стороны только что овдовевшей жены. Виола выезжала к своему брату, когда он ещё был жив, но её сразу предупредили, что до её приезда он не доживёт, посему она сразу нарядилась в чёрные одеяния, дабы соответствовать моменту. Она никак не ожидала увидеть счастье и веселье в доме, где умерла главная фигура на шахматном поле этого поместья. Виола всегда недолюбливала Элизабет и относилась к ней с пренебрежением, но даже при всём своём скепсисе она не могла подумать, что после смерти “короля” овдовевший “ферзь” сразу же начнёт играть свою игру. — Где мой брат? — сурово спросила у слуги Виола. — Госпожа, граф находится в своей комнате, врач покинул нас ещё днём, графом сейчас должны заниматься слуги, готовят его к погребению. — Священника уже пригласили? — Священник прибудет утром, утром мы и проведём панихиду, госпожа. — Кто-нибудь из ближайших родственников ещё прибыл? — Кроме вас никто больше не изъявил желание явиться, были только родственники со стороны графини, но её отец уехал, остались только трое братьев. Виола не стала дослушивать до конца и продолжила подниматься по лестнице. — Приготовьте мне чистую воду, я хочу умыться после долгой дороги. — грубым тоном отдала приказ женщина. * * * Элизабет зашла в поместье и отдала приказ слугам готовить ужин. Графиня ушла в свою комнату и переоделась в домашнее платье; ей хотелось чувствовать себя максимально свободно и непринуждённо. Закончив свои приготовления, графиня спустилась в гостевую комнату, где обнаружила сестру графа – Виолу, женщина сидела в большом кресле и потягивала вино из хрустального фужера; бутылка же с вином стояла на небольшом столике между кресел. — Ну здравствуй, Элизабет. — мерзким голосом начала разговор Виола. — О, сестра самого покойного графа приехала! Приветствую вас, о госпожа. — язвительно ответила графиня и сделала ужасный, – с технической точки зрения, – реверанс. — Не язви мне, соплячка. Что ты себе позволяешь? Иль ты забыла из какого болота тебя взял мой брат? Элизабет привыкла к такому обращению, посему ей не трудно было себя сдерживать. Она подошла к столу и взяла ещё один фужер, после чего села на второе кресло и налила себе вино из той же бутылки, что и Виола. — Госпожа, я, конечно, всё понимаю, но не забывайте с кем вы разговариваете. Что до моего “болота”, то быть дочерью влиятельного купца не такое уж и болото, тем более, что ваш любимый брат получил с этого хорошенький такой контракт, разве не так? — Да что тебе знать-то про условия контракта? Ты тогда была совсем ещё ребёнком, так что, это тебе не стоит забывать с кем ты говоришь. — Отнюдь, я всё понимала, а ещё я всё помню. — Элизабет отпила вина. — Вы зачем сюда приехали? Я думала, что вас интересует ваш брат, а не разборки со мной. — И где же ты такой наглости понахваталась? Не зря я всегда твердила твоему мужу, что ты оборотень и в тяжкий для него час воткнёшь нож ему в спину, предашь его. — Ну зачем вы так? Я всегда была прилежной женой, разница лишь в том, что теперь я убитая горем вдова, может, поэтому я себя веду немного странно? — графиня закатила глаза, отворачивая голову к окну. — Что с детьми? — грубо спросила Виола. — А что с детьми? — подняв брови, ответила Элизабет. — Это мои родные племянники, что ты намереваешься с ними сделать? — Право, госпожа, вы меня изрядно веселите! Они, в первую очередь, мои дети и я буду воспитывать их так, как посчитаю нужным, или вы против? — Да, я против, я хочу забрать их с собой, я считаю, что ты неспособна дать им адекватное воспитание. — Ох, как мы поём. Сударыня, а вы можете мне напомнить кто вы вообще такая? Что у вас есть? Каков ваш статус? От такой беспрецедентной наглости у Виолы скривилось лицо. — Да как ты смеешь такое у меня спрашивать? Я известная женщина, я родная сестра графа фон Штейна, в моих жилах течёт древнейшая кровь фон Штейнов! — Да что вы? И что же у вас есть? Чем вы будете обеспечивать своих племянников, кроме ненависти ко мне? — Нахалка! У меня есть свой дом, я смогу им дать домашнее образование, сделаю из них человеков. — “Человеков”? Быть может, вы хотели сказать “людей”? — Членов общества. — грубо, громко и членораздельно произнесла женщина. — Так вы же сами едва ли претендуете на грамотного и интеллигентного члена общества. Кто ваш муж, начальник парома? — Капитан! Мой муж капитан корабля, между прочим, в столице. — Вы почему такая агрессивная? Мне кажется, что у вас давно не было мужчины. Ваш муж давно не ступал на сушу? Виола начала закипать изнутри, что проявлялось нервным подёргиванием пальцами и напряжёнными мышцами лица. — Что ты такое говоришь, сучка? Да я тебя втопчу в дерьмо, и твой графский статус мне не помешает! Элизабет встала и, жестикулируя руками, патетически произнесла: — Чем?! Как?! Как вы это сделаете, о престрашнейная и престарелая госпожа Виола?! Быть может, вы думаете, что у вас есть власть? Быть может, вы думаете, что у вас есть что-то, кроме вашего тщеславия и бесконечной, но пустой гордости? Вы думаете, что раз уж вы являетесь потомком какого-то там князя, то имеете влияние и вес в современном мире? Смешно! Виола едва сдерживалась, сжимая руки в кулаки. Элизабет продолжала: — Я хочу напомнить вам, многонеуважаемая Виола, что я являюсь полноправной графиней на правах наследования титулов, и как жена графа, овдовевшая в действующем с ним браке, я владею всем, чем владел ваш брат! Я воспитываю детей вашего брата, я владею поместьем, слугами, финансовой компанией вашего брата! Я владею всем тем, что давало и обеспечивало вам ваш статус и, как вы теперь понимаете, со смертью вашего брата, погиб и ваш статус. Вы говорили, что мой муж достал меня из грязи? Так вот пусть меня он и достал из грязи, но, вот со своей смертью, в грязь он вогнал тебя. — последнее слово будто выстрел вылетел из уст графини, поразив Виолу в самое больное – в гордость. — Да ты грязная шлюха! — безумие охватило женщину.