Глава 1. ч.4 Свобода – вот истинная ценность светского человека.
Дорога заняла больше половины дня, карета двигалась спешно, ибо не хотелось приехать за полночь в столицу. Санкт-Веленбу́рг – был городом культуры, построенным по самым последним канонам градостроительства. От основания города прошло не более ста пятидесяти лет, он был всё ещё “свеж и горяч” – как говорили о нём местные аристократы. Культурная столица огромной страны была ещё и центром политической жизни государства, хотя большинство производственных предприятий, крестьянских земель и других источников экономики находились в других, более старых городах. Санкт-Веленбург обладал наибольшим количеством культурных и государственных зданий, памятников, множеством мостов и мостовых, словом – не город, а музей на сотни квадратных километров. Здесь же и располагался императорский Синий дворец, – на самом же деле он был бело-бирюзовый; – здесь же и располагалась императорская филармония. Элизабет распорядилась своим слугам, чтобы они скакали вперёд и забронировали ей номер в отеле, она планировала остаться в столице на несколько дней. Когда последний раз графиня въезжала в этот город, – а это было, дай бог памяти, больше пяти лет назад, – она была невольной женщиной, которая во всём вторила своему мужу и шла за ним по пятам. Ей всегда хотелось посетить музеи или выпить чая на террасе на берегу реки На́йвы, или посетить местный ботанический сад, для которого денно и нощно трудятся сотни человек, чтобы поддерживать необходимую температуру и влажность на огромной территории, закрытой гигантским стеклянным куполом. Вместо этого она была вынуждена ходить со своим мужем на разные приёмы, политические и деловые сделки, на дуэли, – хотя они были официально запрещены, – а если граф фон Штейн и решал идти в театр, то это обязательно были либо военные спектакли на тему античности, либо грязные, интрижные, сатирические спектакли на современные темы. Никакой любви, никакой романтики, никаких чувств, только война и предательство, или война с предательством, или предательство на предательстве. Сейчас же всё изменилось кардинально, теперь графиня сама вольна выбирать свой досуг и свои увлечения, она сама решает, что будет делать и куда пойдёт, и никто ей больше не указ. Осознание полной свободы действий слегка ошеломляло Элизабет, она даже не знала с чего начать. Карета остановилась напротив отеля, дверь открыл лакей и услужливо подал руку выходящей даме. Элизабет спустилась на мостовую и звонко щёлкнула каблучками. — Ну что ж, привет Санкт-Веленбург! Я снова тут, и я свобода! — улыбаясь во весь рот, говорила графиня. — Прошу прощения госпожа, вы были в неволе? — склонив голову, спросил лакей. — О да, только это было рабство. Сейчас же я вольна как небесная птица – куда захочу, туда полечу! Женщина лёгкой походкой пошла по мостовой, перейдя дорогу на сторону набережной. Её спешно догнал слуга, который выбежал из отеля. — Госпожа! Госпожа, вы куда? — спросил слуга, догнав свою хозяйку. — Что значит “куда”? Куда хочу, туда и иду. — жёстко ответила Элизабет. — О, госпожа, простите меня, я не это имел ввиду. Вы скажите куда вы идёте, чтобы мы могли быть рядом на всякий случай, чтобы мы могли готовить место к вашему приходу, ну вы же понимаете всё. — слуга лепетал так быстро, что успел утомить графиню уже с первой фразы. — Послушай, я самостоятельная женщина, не нужно со мной носиться как с младенцем. Деньги у меня есть, знатная фамилия тоже, статус тоже, мне не нужна помощь. Будь где-то неподалёку от меня, чтобы в случае чего мне не пришлось тебя искать, но не доставай меня своей заботой. — Слушаюсь, госпожа. — склонив голову, слуга отошёл назад. Графиня продолжила своё шествие, теперь она может делать в этом городе всё, что захочет. На следующее утро Элизабет вышла пораньше из гостиницы, чтобы посетить как можно больше мест. Было воскресенье, но она совсем не собиралась посещать церковь, хотя, возможно, и стоило, ведь Ива́нкиевский собор, построенный не больше чем тридцать лет назад, был поистине прекрасным воплощением архитектурной мысли. Время ушло за полдень и графиня таки посетила богослужение в Иванкиевском соборе, она была изумлена величеством и гордостью этого здания, а также масштабами залов, в которых она побывала. Элизабет понимала, что за свою жизнь она видела так мало всего, что такой собор ей кажется чем-то непостижимым, чем-то нереальным и невозможным; “О, сколько же мне ещё предстоит увидеть, жизнь и вправду прекрасна!” – думала про себя женщина.