кло внимание графини, она уже точно для себя решила, где и как проведёт свой вечер. Большой зал императорской филармонии вселял трепет и восхищение – именно здесь игрались мировые шедевры, именно здесь стояли известнейшие композиторы со всего мира. Элизабет смогла купить чуть ли не последний билет по неприемлемой, если не сказать баснословной, цене. Конечно же, её муж осудил бы такое расточительство, но мужа нет, а значит и судить некому. Не сказать, что Элизабет любила тратить деньги попусту, нет, дело было в другом, она чувствовала, что может свободно тратить любые деньги, на любые забавы и это чувство пьянило её. Женщина не сильно расстроилась, что её место было на боковом балконе, ведь раньше у неё не было и такого. Она уселась поудобнее и вооружилась биноклем, чтобы лучше рассматривать всё происходящее на сцене. Концерт шёл два часа, за это время Элизабет порядком так подустала. Ей нравилась музыка, она была в восторге от звучания, от музыкальных партий и находок композиторов, от образов, которые всплывали в воображении, когда она закрывала глаза, но… Но всему нужна мера, и графиня поняла, что не хочет больше слушать музыку, хватит. Тем не менее, она решила во что бы то ни стало досидеть до конца, ибо не пристало светской даме капризно покидать такое дорогое выступление, не этично это. Где-то в середине концерта Элизабет пришлось отлучиться в уборную по женским делам, а когда она вернулась, то за пультом стоял уже другой, молодой дирижёр. Она пропустила объявление его имени, а спрашивать у соседей она не решилась. Всё оставшееся время она разглядывала этого дирижёра. Концерт уже близился к концу и закончилась очередная композиция, как внезапно для всех зрителей молодой дирижёр покинул пульт и быстрым шагом ушёл за кулисы. В замешательстве были также и некоторые музыканты. Небольшая заминка выглядела настоящим курьёзом. В спешке из-за кулис вышел предыдущий дирижёр. Он встал на подиум, постучал своей палочкой по пульту и дал пустой такт. Заиграла новая, свежая композиция, которую доселе мало кто вообще мог слышать. Зрители в зале были очарованы необычайной мелодией, которую мог написать лишь гений; эта музыка могла бы даже посоревноваться с великими шедеврами прошлого, не иначе! Слушая революционную композицию, исполненную в миксолидийском ладе, Элизабет буквально растворялась в музыке, она испытывала невиданную до сих пор эйфорию. У женщины складывалось впечатление, что весь концерт, все два часа до этого, были лишь прелюдией к сей замечательной композиции. Бодрая, восхитительная музыка, истинно достойная императорских ушей, закончилась также быстро, как началась. Не смотря на то, что она длилась больше пяти минут, её прослушивание показалось мигом – настолько увлекала за собой музыка. Когда прозвучала завершающая каденция, весь большой зал взорвался бурными овациями, люди хлопали стоя, кто-то требовал сыграть на бис, кто-то выкрикивал слова благодарности, словом – зал был в неистовом восторге. Дирижёр жестом поднял оркестр, развернулся к залу и поклонился, что спровоцировало новый всплеск восторженных голосов, затем он стал боком и пригласил к поклону оркестр. Ликующая толпа никак не успокаивалась даже после того, как занавес опустился. Элизабет была в не меньшем восторге, чем другие, она не понимала почему, но она испытывала невероятный эмоциональный подъём. Женщина отважилась и задала вопрос своему соседу, из-за шума в зале ей пришлось кричать: — Прошу прощения, сударь, вы не могли бы мне подсказать, что за чудная музыка играла сейчас?! Кто композитор?! — Сударыня, право я не знаю название композиции, но точно знаю, что композитора зовут Пьер Афанасьевич Тайковский, наш композитор! — Тайковский? Никогда не слышала о нём. Элизабет боялась выглядеть глупой, ибо она и вправду мало чего знала из области последних культурных новинок. — Не слышали, сударыня?! Это же тот самый дирижёр, который убежал перед началом последней композиции! — А почему он убежал?! — с настоящим недоумением в голосе спросила Элизабет. — Он очень стесняется дирижировать свои произведения, это у него с юности ещё! Сегодня он пообещал, что сможет превозмочь свои страхи, но, как видим, у него не получилось! Но он настоящий гений от мира музыки, наш собственный Антонио Вильва́ди! — Вы правы, он просто гений! — прокомментировала женщина и опустилась назад в своё кресло; её руки сами по себе продолжали хлопать в такт толпы. После концерта графиня выходит на ночную улицу и вдыхает прохладный, влажный воздух, наполненный свободой и счастьем. Мир теперь для неё выглядит совсем иным, не таким хмурым, не таким печальным; новыми красками окрашивается каждый новый день и Элизабет это нравилось. Женщина подошла к каменному парапету на набережной, который отделял мостовую от воды. Она облокотилась на парапет и глядела в воду, в которой рябью отражалась луна и городские огни. Элизабет размышляла над концертом и почувствовала резкий запах табачного дыма, который принёс ей ветер. Женщина посмотрела в сторону и увидела человека, который также опирался спиной на парапет и курил трубку с понуро опущенной головой. Пребывая в добром расположении духа, графиня подошла к мужчине, чтобы поинтересоваться причиной его печали.