Он не мог остановиться, и все время говорил о своем блестящем будущем:
— Она приняла меня с любовью и журила за то, что я пропал столь надолго. Сказала, что я, видимо, так полюбил Нидерланды, что забыл о своей стране и своей королеве.
— И, возможно, — добавила я, — и о своей терпеливой жене.
— Она не упомянула о тебе.
Я расхохоталась:
— Чтобы не оскорбить твоих ушей эпитетами, какими она меня награждает.
— О, это давно позади. Клянусь тебе, Леттис, через несколько месяцев ты будешь принята при дворе.
— Я готова поклясться в обратном.
— Я буду стараться заслужить тебе прощение.
— Зря потратишь усилия.
— Нет: я знаю ее лучше, чем ты.
— Единственный путь, которым ты можешь вымолить мне прощение — это бросить меня или избавиться от меня каким-либо другим способом. Но неважно. Она, как я вижу, вновь ввела тебя в круг своих любимцев.
— Нет сомнений. Ах, Леттис, я полагаю, для меня в Нидерландах разворачивается блестящее будущее. Я был принят с почестями. Думаю, они сделают меня губернатором провинций. Они бедствуют и видят во мне спасителя.
— Так значит, если представится шанс, ты бросишь свою сиятельную возлюбленную? Представляю, что она скажет на это!
— Нужно будет уговорить ее.
— У вас большое самомнение относительно ваших способностей уговаривать, милорд.
— А как тебе понравится предложение стать женой губернатора?
— Понравится, ибо меня здесь не принимают как жену Лейстера.
— Это лишь при дворе.
— Лишь при дворе! А где иначе принимают леди?
Он взял мои руки в свои, и глаза его загорелись страстью честолюбия.
— Мне хочется, чтобы наша семья была удобно поселена, — сказал он.
— Разве ты уже не сделал этого? Ты, кажется, расселил своих родственников и приверженцев в нужных и удобных местах по всей стране.
— Я всегда стремился обеспечить себе положение.
— И все же — один хмурый взгляд королевы может свести твое положение на нет.
— Это правда. Вот отчего я должен быть уверен в своих позициях. Теперь о молодом Эссексе: хватит ему скрываться в холмах Уэльса, пусть приезжает и будет представлен ко двору. Я смогу обеспечить ему место.
— Мой сын, судя по его письмам ко мне и лорду Берли, любит провинцию.
— Ерунда. У меня прекрасный приемный сын. Я желаю вновь познакомиться с ним — подросшим — и продвигать его на службе.
— Я напишу ему об этом.
— А что касается нашего маленького Роберта… У меня большие планы относительно него.
— Но он еще младенец.
— Уверяю тебя: никогда не рано планировать будущее.
Я нахмурилась. Я волновалась за нашего сына. Он был болезненным ребенком. Это звучало иронично, когда я представляла его отпрыском таких двух здоровых людей. Мои дети от Уолтера были здоровыми и сильными и, казалось, судьба сыграла странную и злую шутку, распорядившись, что сын Лейстера был таким слабеньким. Он с трудом начал ходить, и я обнаружила, что одна нога его слегка короче другой; когда он ходил, то ковылял. Но я любила его еще сильнее за его слабость и несовершенство. Я желала заботиться о нем и защищать его. Мысль о том, что Роберт прочит его в мужья какой-нибудь влиятельной фамилии, заставляла меня тревожиться.
— Кого ты имеешь в виду для Роберта? — спросила я.
— Арабеллу Стюарт, — отвечал Роберт.
Я была против: Арабелла Стюарт претендовала на трон, потому что она была дочерью Чарльза Стюарта, графа Леннокса, младшего брата графа Дарнли — бывшего мужа Марии Шотландской.
По линии своей матери граф Леннокс был внуком сестры короля Генри VIII, Маргариты.
Я быстро спросила:
— Ты полагаешь, у нее есть шансы на трон? Откуда? Больше шансов у Марии, дочери Джеймса Шотландского.
— Арабелла родилась на английской земле, — сказал Роберт. — Джеймс — шотландец. Народ захочет английскую королеву.
— Твои амбиции заслонили от тебя разум, — сказала я резко и добавила: — Ты совсем как твой отец. Он почитал себя «делателем» королей, а кончил жизнь на плахе.
— Не вижу причины, почему невозможно их помолвить.
— Ты полагаешь, королева разрешит это?
— Думаю, если я попрошу ее об этом…
— В интимной манере, — добавила я.
— Что с тобой, Леттис? Тебе нельзя сейчас быть при дворе, потому что Елизавета не примет тебя. Говорю тебе, скоро положение изменится.
— Кажется, ты приехал из Нидерландов этаким героем-победителем, сметающим все на своем пути.
— Подожди, — переключился он, — у меня есть еще планы. Как насчет Дороти?