— Дело в том, — рассказывал сэр Генри, — что молодая леди была вашей дочерью, леди Дороти Деверо, и теперь — она жена Томаса Перро.
Я была потрясена. Однако это было приключение, на которое я была вполне способна сама, и мне не следовало обвинять свою дочь в том, что я передала ей по наследственности. Похоже было, что они полюбили друг друга с Томасом Перро, и мне оставалось лишь поблагодарить сэра Генри за сообщение и сказать, что мы ничего не в силах здесь сделать, если факт брака будет подтвержден документом, а в этом необходимо было убедиться самым тщательным образом.
Когда Роберт услышал, что случилось, он был раздосадован, так как он делал ставку на Дороти в своих честолюбивых помыслах. Кто знает, какие там блестящие перспективы он рисовал в своих фантазиях относительно нее? То, что брак с Джеймсом Шотландским невозможен, — не обескуражило его. Но теперь Дороти сама вышла из игры, где господствовали амбиции и интриги, выйдя замуж за Перро.
Брак оказался узаконенным и очень скоро Дороти со своим мужем были у нас в гостях.
Она была счастлива, счастливым казался и Томас, и, конечно, Роберт был любезен и очарователен. Он обещал сделать все возможное, чтобы продвинуть супружескую чету при дворе. Роберт, как всегда, был предан семье.
Был конец года 1583-го, и я понятия не имела о трагедии, которую принесет нам новый год. Мы с Робертом всегда пытались не обнаруживать страха за своего болезненного ребенка, говоря друг другу, что многие дети в младенчестве слабы, а затем перерастают это.
Он был славным мальчиком, нежным на вид, казалось, он мало чего унаследовал как от отца, так и от матери. Он обожал Роберта, который частенько заходил в детскую, когда бывал в доме. Я видела, как Роберт носил малыша на плечах, а тот вскрикивал от ужаса и восторга, а поставленный на ноги, требовал еще и еще.
Он любил нас обоих. Думаю, мы казались ему богами. Он любил смотреть, как я выезжаю в своем экипаже, запряженном белыми лошадьми, и память о том, как он гладил ручонками золотое шитье моей одежды, останется со мною навсегда.
Лейстер постоянно строил планы блестящих партий для маленького Роберта, и то, что королева не одобрила партию с Арабеллой, не разочаровало его в ней.
После смерти Сассекса Роберт еще более сблизился с королевой. Я хорошо знала, что ей доставляло удовольствие держать возле себя Роберта, поскольку этим она лишала меня его общества. Она будто говорила мне: «Ты — его жена, но я — королева».
Она любила его; он продолжал быть ее милым Робином и ее Глазами, и она по-прежнему раздражалась, когда его долго не было с ней. Предупреждения Сассекса совершенно не тронули ее. При дворе считали, что никто не сможет заменить Роберта королеве.
Увы, ее враждебность по отношению ко мне не претерпела изменений. Я постоянно слышала, что никто не решался произнести мое имя в ее присутствии и что в случае, когда заходила обо мне речь, она называла меня не иначе как Волчицей.
Тем не менее, она решила принять моих «щенков», ибо и Пенелопа, и Дороти были при дворе.
По приближении Нового года был обычай готовить подарки для королевы. Роберт старался сделать каждый очередной подарок роскошнее прежнего. Я помогла ему выбрать подарок — большую настольную вазу из темного камня с двумя изысканными золотыми ручками, которые овивались вокруг вазы, как змеи. Зрелище было великолепное. Но затем я случайно обнаружила, что у него уже есть другой подарок. То было бриллиантовое ожерелье. Когда я увидела, что ожерелье украшено «любовными узелками», то я впала в холодное бешенство. Думаю, я бы порвала ожерелье на месте, если бы мне это удалось.
Он нашел меня, когда я держала ожерелье в руках.
— Дабы завоевать благосклонность Ее Величества, — сказал он.
— Ты имеешь в виду «любовные узелки»?
— Это просто узор. Я имею в виду бриллианты.
— Я бы назвала этот узор довольно дерзким, однако королева одобрит его, не сомневаюсь.
— Она будет в восторге.
— И, без сомнения, попросит тебя самого застегнуть ожерелье на ее шее?
— Я буду польщен такой честью. — Он почувствовал мое дурное настроение и быстро добавил: — Возможно, мне удастся задать ей очень важный вопрос.
— Какой же?
— Когда она сможет принять тебя при дворе.
— Она будет недовольна вопросом.
— Тем не менее, я настроен сделать все, чтобы это было решено.