Оказавшись на лестничной площадке и закрыв дверь, обуваюсь и, наконец ощущая, что я в безопасности, начинаю спускаться вниз.
На остановку отправляюсь нога за ногу, пытаясь дать себе передышку и не думать ни о чем, однако, уходя из квартиры Макса, я захватила с собой его образ и воспоминания о незабываемой ночи. Перемещаясь по утреннему городу с его лицом перед глазами, я улыбаюсь своему видению.
Сейчас я наконец честно призналась самой себе, что неспроста не могу забыть его поцелуи, неспроста мысли о нем преследуют меня, словно злой рок, и неспроста я приехала к нему вчера и залезла в его постель… Я чувствую к нему что-то неведомое ранее и очень сильное, что-то, с чем очень сложно бороться. Это не просто симпатия, это какая-то химия…
Это чувство заставляет меня злиться, сходить с ума и дрожать от блаженства… Это чувство кто-то когда-то назвал любовью…
От пришедших мыслей поеживаюсь и думаю, как некстати оно свалилось на меня. При всей раздирающей любви к Максу я знаю, что ни за что не откажусь от своих планов. Я не могу оставить смерть сестры безнаказанной, тем более я уже в шаге от завершающей стадии.
Потом, когда все останется позади, я обязательно все расскажу ему, объясню причины всех своих нелогичных поступков, но это будет потом… В голову закрадывается противная мысль о том, что будет поздно. Он может не понять и не простить меня за совершенное… Но я отмахиваюсь от нее – проблемы надо решать по мере их поступления.
Подходя к дому, замечаю красную спортивную машину Макса. Мгновенно становлюсь такого же цвета, как она. В моих планах не было сегодня встреч с ним.
Первое желание – трусливо пойти обратно, но в тот момент, когда в моей гудящей голове мелькает эта мысль, он поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Так, сбежать не получится, и неприятный разговор все же состоится раньше, чем я к нему подготовилась. Пытаюсь взять себя в руки и продумать свою тактику в зависимости от его первого хода.
– Почему ты ушла? – спрашивает Макс, едва я ровняюсь с ним, и внимательно сканирует выражение моего лица.
– Откуда? – приподнимаю брови и смотрю на него так, будто не понимаю, о чем он. Возможно, это жутко глупо, но у меня раскалывается голова от выпитого вчера, и ничего лучше, чем отрицать очевидное, я не придумала.
– Не делай из себя идиотку! – сквозь зубы цедит МММ, сразу убедившись, что вчерашняя Ника, что бесстыже вешалась ему на шею, растаяла с первыми лучами нового дня.
– Тебе все приснилось! – решительно заявляю я, по-прежнему пытаясь гнуть свою линию и ругая себя за то, что я так по-глупому создала проблему на ровном месте.
Он делает пару шагов ко мне и оказывается очень рядом. От его близости перехватывает дыхание и нахально всплывают откровенные картинки вчерашней бурной ночи.
– Я не был пьян и помню все очень хорошо, – тихо произносит он, но я слышу каждое слово.
– Рада за тебя, но для меня ничего не было и ничего не изменилось! – сердясь на саму себя, заявляю я и делаю пару шагов назад, чтобы вырваться из адского круга его притяжения.
– Ника, объясни мне, что происходит?
Вижу, он злится. Я, как обычно, довела его, но сейчас меня это не радует.
– Ты спишь с Вадимом, потом вламываешься в мою квартиру и забираешься в мою кровать… – продолжает он, и мне хватает всего нескольких слов, чтобы взять себя в руки.
– Ну это уже слишком! – возмущаюсь я.
– Я еще не начинал, – мрачно заявляет он.
Резко разворачиваюсь и направляюсь к подъезду, бросаю на ходу:
– Не собираюсь это слушать!
Прежде чем войти и скрыться, я слышу, как он громко захлопывает дверь машины. Вздыхаю. Я не просто рассердила, а взбесила его, если Макс срывается на своей любимой металлической игрушке…
Глава 11.2
Бабушка открывает дверь и сразу набрасывается на меня:
– Где ты пропадала ночью? Зачем я отдала тебе телефон, если ты не отвечаешь на звонки?
Ее крик острой болью отзывается в моей бедной голове, и я, сморщившись, прошу:
– Давайте перенесем наше неповторимое общение на пару часов. У меня раскалывается голова, и я хочу поспать.
Она пристально смотрит на меня и восклицает:
– У тебя еще и похмелье!
Скидываю туфли и, не оборачиваясь, отвечаю:
– Да, я очень плохая девочка. Я сама знаю об этом.
Она проворно догоняет меня и цедит сквозь зубы:
– Я сегодня же позвоню в Москву и отправлю тебя обратно.
– Можете не беспокоиться. Послезавтра я и так собираюсь уезжать.
Вхожу в комнату, закрываю дверь перед ее носом, и, не раздеваясь, падаю на кровать. Макс… Как больно.
Тут же сворачиваю эту тему. Мне нельзя раскисать. Мне нужно быть каменной и ничего не чувствовать.
Сон – вот что мне сейчас необходимо. Вариант отличный, вот только время идет, а я лежу в постели и не могу уснуть. Кручусь с боку на бок, но ничего не происходит.
Смирившись, пытаюсь переключиться и думать о том, что сегодня мне предстоит очень важный и решающий вечер. Если все получится, то можно завершать фарс с Вадимом, как только выполню техническую часть разоблачения.
Мысли снова возвращаются к Максу, к тем приятным моментам, что у нас были… А вишенкой на торте вспоминаю о Мише. Какая же я жуткая лгунья и предательница. Как я смогу взглянуть ему в глаза, когда вернусь домой. У меня точно не получится продолжать с ним отношения.
Устав бороться с самой собой, встаю и решаю пойти на кухню попить чай, но, услышав в коридоре слова бабки, застываю. Вообще-то, меня всегда коробило подслушивать, подсматривать и читать чужие письма, но услышанное заставляет меня поступиться своими принципами.
– Вспомните, что случилось с Верой! Если вы не заставите ее уехать, то я не отвечаю больше за нее. Она совсем несносна и неуправляема, но это полбеды – она путается с богатыми мужчинами, пропадает ночами, и это может плохо кончиться. Еще одной трагедии я не переживу.
Я остолбенела. «Вспомните, что случилось с Верой!».
Неужели я что-то не знаю?
«Еще одной трагедии я не переживу».
Неужели она вообще способна чувствовать что-то, тем более ко мне?
Больше не прячась, вхожу на кухню и в упор смотрю на мегеру. Она тут же завершает разговор.
– Проанализируйте, что я вам сказала, и перезвоните позже.
– Что случилось с Верой, о чем не знаю я? – впившись в ее лицо глазами, требую ответа я.
Отмахивается от меня:
– Бабушка все рассказывала тебе.
– А я хочу услышать вашу версию, – я почти кричу.
Почему правды от моих родственников надо добиваться, вырывая ее силком? Неужели я не имею права ее знать?
Она не отвечает, не смотрит на меня, а оставляет продолжать психовать в одиночестве.
Еду на встречу с Вадимом в клуб, в душе надеясь, что она будет последней. Помня, чем чуть не закончилось прошлое свидание в его квартире и что он, скорее всего, догадывается, что в наших отношениях (по крайней мере, в сексе) не все чисто, я решаюсь на крайнюю меру – подсыпать порошок в еду в клубе и утащить его оттуда к нему. По моим подсчетам, нам как раз должно хватить времени, чтобы он уснул именно в квартире, а не в машине и не по дороге.
Вхожу в клуб и оглядываюсь по сторонам.
Встречаю взгляд знакомой официантки и слышу:
– Вадим Владимирович ждет вас за своим столиком.
Киваю «спасибо» и направляюсь туда.
Вадим сидит один, и я, подойдя к нему, заставляю себя как ни в чем не бывало обнять его сзади за плечи и поцеловать в щеку.
Он улыбается, но я чувствую, что между нами словно пробежала черная кошка. Появилась какая-то отстраненность, недосказанность… Это не бросается сразу в глаза, но я по-женски все считываю.
Не подавая виду, сажусь рядом.
– Ты голодная?
– Да, – дарю ему самую очаровательную улыбку и добавляю: – Готова съесть слона, ну, или слоника.