– Почему? Этот нахал ленится вставать рано и трястись на поезде?
– Нет, просто так для нас удобнее – лишний вечер и ночь…
Смущаюсь. Говорить Вадиму о таких вещах как-то неловко.
– Я рад, что он выслушал меня тогда и поверил… Он даже полетел за тобой вдогонку на самолете, несмотря на то, что жутко их не любит.
Подняла на мужчину удивленные глаза. Я не знала этого.
– Я рад, что вы теперь вместе, – продолжает Вадим. – С моей эгоистической точки зрения, это дает мне возможность видеть тебя и общаться с тобой. А ты своим присутствием немного возвращаешь мне Веру…
Мы оба замолкаем, предаваясь грустным воспоминаниям, а потом я признаюсь:
– Я хочу, бывая в Питере, попробовать вычислить ту блондинку.
– Блондинку? А почему не блондина?
– Мне кажется, это логичнее. Ты мог упустить из ее рассказов подружку-блондинку, но, думаю, друга-блондина ты бы запомнил. А поскольку Вера не особо подпускала к себе посторонних людей, то она вряд ли открыла бы дверь своей квартиры незнакомому человеку, – делюсь размышлениями, а Вадим, взяв мои пальцы в свои руки, обеспокоенно смотрит на меня.
– Возможно, но, Ника, за историями с наркотиками обычно стоят очень серьезные люди, и лучше тебе оставить все как есть.
– Вадим, Вера не была наркоманкой! Не думаю, что там замешаны какие-то криминальные авторитеты. Я просто хочу пойти к тому дому и еще раз всех расспросить – может, кто-то что-то упустил, и я смогу найти эту девушку.
В дверях появляются Макс и Марина, и мы тут же оставляем начатую тему.
Поворачиваюсь к вошедшим, смотрю в любимые глаза МММ, гадая, слышал ли он мои последние слова и не будет ли злиться оттого, что своими планами я поделилась сначала не с ним.
– Вероника, – произносит Марина, но я тут же поправляю ее:
– Лучше просто Ника.
Я до сих пор не хочу слышать свое полное имя ни от кого, кроме Вадима. Даже не желаю, чтобы так меня называл Макс.
– Ника, – исправляется она. – Хочу извиниться за свое поведение и за то, что мы с Вадимом устроили скандал прямо у вас на глазах.
Это звучит неожиданно. Скорее всего, Макс вынудил ее попросить у меня прощения, но я рада даже этому. Прозвучавшее извинение – маленький шаг к перемирию, а я очень хочу наладить с ней отношения для того, чтобы любимый мужчина не разрывался между нами.
– Все хорошо. Извинения приняты, – улыбаюсь я и смотрю на Максима. Он подмигивает мне, и я наконец-то чувствую, что эмоциональное напряжение этого незабываемого ужина начинает отпускать.
– Тогда приезжайте к нам в следующий раз, когда ты будешь в Санкт-Петербурге.
– Хорошо, – отвечает за нас Максим, но я не возражаю. Я понимаю, что для него это очень важно.
Макс глядит поочередно на сестру и на Вадима.
– Мы, пожалуй, поедем, вы только не поубивайте друг друга. Помните – у вас дети!
Он подходит ко мне и подает руку. Поднимаюсь с дивана практически одновременно с Вадимом. Тот снова заключает меня в объятия, и я, несмотря на присутствие его жены, тону в его сильных руках, надеясь, что это не спровоцирует новую вспышку ревности Марины и мы снова не отодвинемся на шаг назад в наших с ней отношениях.
Когда Вадим отпускает меня, Макс, приобняв меня за талию, подводит к сестре. Она улыбается, но от взгляда ее серых глаз веет холодом, а в голове мелькает мысль, что мне непросто будет растопить его.
Глава 8.3
Не успеваем мы выйти за порог, как Макс, усмехнувшись, произносит:
– Ну ты и навела сегодня шороху.
Нахожу его глаза:
– Правдой?
– Да. Вадим точно не рассчитывал на твое признание.
– А что я должна была сказать? – спрашиваю, вспоминая ту ситуацию, которая вынудила меня рассказать все как есть.
– Нет, я рад, что ты все прояснила. Хочу, чтобы Марина поладила с тобой.
– Я тоже, – признаюсь ему.
Максим открывает дверь машины, а я любопытничаю:
– А они часто так скандалят?
– Да. У Вадима бесконечные любовницы, Марина терпит, периодически устраивая сцены ревности.
– А ты?
– А я не вмешиваюсь! Это их дело.
Внимательно гляжу на него.
– Мужская солидарность?
– Нет. Поначалу я пытался быть праведником, но получил из-за этого от одного и другой и решил, что больше влезать в их отношения не буду. Пусть живут, как хотят.
Мы едем какое-то время молча. Я обдумываю, как лучше его попросить, чтобы он отвез меня к тому дому, где произошла трагедия с моей сестрой.
В итоге, не придумав ничего лучше, выпаливаю:
– Макс, ты можешь отвезти меня в одно место, ничего не спрашивать и просто подождать в машине?
Он на несколько секунд отрывается от дороги и поворачивает ко мне голову. В его глазах удивление.
– Нет.
Теперь я таращусь на него, не веря тому, что он мне отказал.
– Почему нет?
– Потому что мне не нравятся твои условия. Если ты хочешь, чтобы я куда-то тебя отвез, то я должен как минимум знать, куда и зачем.
Он произносит это таким бескомпромиссным тоном, что передо мной встает вопрос – рассказать правду и получить отказ или промолчать и также никуда не поехать. Поскольку второй вариант вообще не дает шансов, я решаю рискнуть и рассказать, куда и зачем мне надо.
– Я хочу съездить к дому, где погибла Вера. Мне необходимо там побывать.
– Зачем?
Вздыхаю.
– Помнишь, я пришла и обвиняла тебя в ее смерти?
Горько усмехается.
– Да уж.
– Я не просто так обвиняла тебя, я читала показания людей, живущих в этом доме. У них было две версии. Версию с молодым человеком, я думаю, не стоит брать в расчет, потому что Вадим знал бы об этом друге – Вера всегда была невероятно честна со всеми. А версия с девушкой не дает мне покоя. Я хочу поговорить с людьми, может, кто-то даст мне какую-нибудь зацепку. Мне необходимо знать правду. Это очень важно для меня.
– И как ты себе это представляешь – пойдешь по всем квартирам с расспросами?
– Нет. Мне нужно сходить только в одну, именно к той женщине, которая говорила про эту девушку.
Макс молчит, смотрит на дорогу, и я терпеливо жду, что он мне ответит.
– Хорошо. Говори адрес.
Припарковывает машину на свободном месте, выходим. Я растерянно смотрю на Максима. Я думала, он будет ждать меня внутри.
Словно прочитав мои мысли, Макс заявляет:
– Я не оставлю тебя одну.
Киваю. Я не возражаю против его присутствия. Возможно, МММ услышит что-то важное, что пропущу я.
Подходя к подъезду, ощущаю какое-то щемящее, давящее чувство, словно я рыба, вытащенная на берег, и совсем нечем дышать. Еще бы! Где-то здесь на асфальте оборвалась жизнь моей любимой сестры.
Чувствую комок в горле и разъедающие глаза слезы, но стараюсь сдержать себя в руках и не расплакаться. Макс с беспокойством поглядывает на меня. Он понимает мое состояние и как можно скорее утягивает в подъезд.
Поднимаемся на четвертый этаж, и я звоню в квартиру, указанную в контактных данных свидетеля. Долго давлю на кнопку, но дверь так никто и не открывает. Разочаровано смотрю на Максима. Он тянет меня за руку обратно.
– Пойдем.
Спускаемся вниз и натыкаемся на трех пожилых женщин, стоящих у подъезда и, видимо, перемывающих нам косточки, поскольку, увидев нас, они резко замолкают.
– Здравствуйте, а вы не знаете, где найти Антонину Михайловну из ** квартиры – спрашиваю я, понимая, что никто ничего лучше не знает, чем вечно скучающие и невероятно любопытные женщины у подъезда.
– Она умерла, – отвечает одна из старушек.
– Давно? – расстроенно спрашиваю я.
– Четыре года назад.
Это удивительное совпадение, но оно ничего не дает мне.
– А что вы хотите? – интересуется другая, и я, понимая, что, кроме них, возможно, мне больше не у кого что-то узнать, задаю свой вопрос:
– Вы помните несчастный случай с девушкой? Она упала из окна...