Звук удаляющихся шагов по деревянному полу и вновь тишина.
Нет, не хочу в комнате быть.
Бросаю бесполезную вещь на кровать и выхожу следом.
Хоть округу посмотреть. На улице имеется приличных размеров терраса, на которой я и тормознула. Длинная скамья с закосом под качель, но не шевелиться. Просто с брезентом наверху и вуалью по бокам. Самое то, чтобы сесть и грустить. Но я не села. Облокотилась о перила, слушая шум дождя. Эта сторона дома смотрит на сомнительное озерцо, а дальше абсолютно чистое поле, даже проводов нет. Ну и тоска.
Теперь еще и уехать не получится. Той налички, что осталась, не хватит даже на новый, нормальный, телефон. Да и где его здесь покупать? Как у Славы получается исполнять подобные трюки, не понимаю. Вот тебе и тачка, подъехавшая, хотя только с самолета слезли, и телефон новый в степной местности. Из карманов выуживает, фокусник? Или ему презенты подкидывают те три мужика, которых я в аэропорту видела, до начала моего странного путешествия?
Кто он такой, этот Владислав?
Стоило, наверное, задуматься об этом до того, как оказалась, черти где, без единого шанса уехать обратно.
Глава 17.
Продрогнув до костей, что аж зубы застучали друг об друга, решила вернуться в дом. Комнаты ребят располагались на втором этаже, а наши на первом. Маленькая кухня в правом углу, лестница слева, посередине небольшой диван с кофейным столиком и за ним проход к комнатам. Там же и ванна.
Вполне себе уютно. По приезду, даже не огляделась, а сейчас вот оценила. Неудобно только диван огибать каждый раз, чтобы на улицу выйти или обратно к комнатам пройти. Что я и сделала. Пошла дальше, но тут слева открылась дверь. Повернула голову и замерла.
В одном только полотенце вокруг бедер, с влажными торчащими в разные стороны волосами выходил Слава.
До чего хорош, гад!
На широкой груди, путаясь в светлых волосах, красовалась замысловата цветная татуировка огромных размеров, уползающая на плечи и спину. И вновь не могу заострить на ней свое внимание.
Я столкнулась с его, вновь потемневшими, глазами и тут же отогрелась. По телу прошла волна дрожи, всколыхнувшая каждую клеточку.
Он остановился, так же заглядывая в мои глаза. Чертов чародей! Он знает о силе своего взгляда. Знает, как влияет на девушек. Знает и пользуется этим без зазрения совести. Зелень глаз, будто провоцирует, ищет в девушке слабые места, перебирает ворох желаний и потребностей, чтобы отыскать те, которые помогут ему в завоевании девичьего тела. Именно тела, потому что сердце ему не нужно. Он подавляет волю к сопротивлению безмолвным обещанием удовлетворить все прихоти, подарить неземное удовольствие. Возрождает готовность подчиниться. Пробуждает пламя, потушенное другим или даже другими.
А еще, словила себя на мысли, что, скорее всего, во мне говорят чувства, и, на самом деле, он просто удовлетворит свою похоть и уйдет. Как со стюардессами в самолете. Как на предыдущей базе отдыха. Как еще в сотне мест до этого. Ведь говорил тогда, сбросить напряжение и разойтись.
Но в эту минуту, я была согласна даже на это, лишь бы вновь испытать ту опьяняющую близость с ним.
Не помня себя, шагнула к нему навстречу, и он словил мгновенно, прижимая к влажному телу и целуя так, что потемнело в глазах. Руки уже стягивали рубашку. Лезли под майку, пытаясь нащупать застежку от лифчика, но не найдя ее, отстранился.
- Тащусь, когда ты без этой ненужной тряпки.
Подхватил меня под коленки, заставив сцепить на бедрах голени и понес в неизвестном направлении. Я же, продолжала впиваться в его дразнящие губы, будто не могла насытиться. Облизывала, кусала, засасывала. Мне было мало. Хотела вгрызться в него зубами, прокусить дурманящую своим сексуальным ароматом кожу. От него веяло сексом за версту, но, когда он так близко, эта аура сносила крышу. Я становилась почти жестокой. Царапала спину и кусала так остервенело, что пугала саму себя.
Попой почувствовала твердую поверхность. Наверное, это стол.
С него слетело полотенце, и я опустила глаза вниз. Боже! Хочу его прямо сейчас, сию секунду, иначе взорвусь. Он уже твердый, как камень.
Стянул майку и принялся терзать грудь.
- Обожаю их. – Теребя соски, мурлыкал и тут же всасывал один, отпуская с причмокиванием, заставляя грудь колыхаться.
Следил за ней, как завороженный. А я за его действиями, чувствуя, как безумно намокла. Как между ног все налилось кровью и потяжелело.
- Слава… - прошептала, глядя на него.
Он поднял глаза цвета ликера. Этот напиток называется Шартрез. И сейчас, я выпила его до дна, потому что опьянела настолько, что не вижу почти ничего, кроме этой зелени с расширенными черными зрачками.