- Восхитительный вид.
- Мне тоже нравится. – Улыбнулась в ответ, жадно пожирая его глазами.
Провела по татуировке пальцами, описывая узор.
- Что это?
- Карп Кои.
Перевернула его на живот, вынуждая продемонстрировать спину.
- Ох… - Выдохнула, так как не ожидала, что она настолько объемная. – Что-нибудь означает?
- Счастье, удачу, смелость в преодолении трудностей и… - Я гладила татуировку, массировала мышцы, водила ногтями по коже, и он сладко застонал.
- И?
- Целеустремленность. – Выдохнул по-особенному.
Или так повлияли мои действия? Склонилась и поцеловала между лопаток. Провела языком вверх до шеи. Зарылась носом в волосы, вдыхая аромат шампуня с примесью запаха его горячей, солоноватой кожи. Приятный, вкусный.
- Когда мои бабушка и дедушка были живы, - вдруг, заговорила в его затылок. – В детстве часто отдыхала в их доме. Сколько их помню, всегда жили в деревне. Летом, частенько собирались с ними во дворе. Дед постоянно выпиливал что-то из дерева, а мы с бабушкой сидели неподалеку пили чай с бергамотом и ели плюшки со взбитыми сливками.
Он повернул голову, демонстрируя профиль.
- Душевненько. – Улыбнулся на мои откровения.
- Ты пахнешь теми самыми сливками, бергамотов и витающим по двору ароматом древесной стружки из-под дедовского лобзика.
Лишь, когда произнесла все это вслух почувствовала подкативший к горлу горестный комок. Глубоко вздохнув, быстро смахнула слезу.
Пауза затянулась, так как Слава ничего на это не ответил. Оно и понятно, такой бред произнести вслух может только придурошная влюбленная девушка.
Вновь развернула к себе лицом и не глядя на него, принялась расцеловывать ключицы и грудь. Закусила сосок. Потом подобралась ко второму, облизала упругую горошину. Слышала его дыхание. Руками водил по моим волосам.
- Нравится цвет твоих волос. – Раздалось сверху, но я все так же не поднимала глаз из-за неловкости после своих слов.
- Он обычный.
- Нет. Похож на блестящий растопленный шоколад. – Схватил за волосы и заставил посмотреть на него. – А я люблю шоколад.
На секунду показалось, что он пожалел об этих словах. И чтобы не усложнять положение, улыбнулась и проговорила, отстраняя его руку:
- Значит, ты сладкоежка. – Спустилась к виднеющимся кубикам пресса. – А по тебе и не скажешь.
Дальше я говорить уже не могла, как, в прочем и он.
Никогда не брала член в рот. И он это заметил. Однако я имела представление, как надо делать, потому старалась не ударить в грязь лицом.
Поначалу неловко облизывала головку, чувствуя на себе его пристальный взгляд, а потом уже попыталась обхватить губами на столько глубоко, на сколько позволяла глотка. Однако в такой позе было не удобно. Смогла протолкнуть лишь до середины.
Перебарывая смущение, отодвинулась от него и попятилась попой на край кровати.
Спустилась на пол, встав на колени. И только в этом положении осмелилась посмотреть на него.
- Пододвинешься ко мне? – Попросила, стараясь игнорировать его темный хищный прищур.
Слава сел на край кровати. Член дергался, желая продолжения ласк. Сразу же обхватила у основания, вбирая головку губами.
- С этого ракурса даже лучше. – Опираясь руками о кровать, комментирует, судорожно вздыхая.
Он полностью открыт передо мной. Ноги разведены, а я между них. Должно быть унизительно и гнусно, но его лицо, поглощенное приятными ощущениями, тушит, готовое всколыхнуться, возмущение. Я не тороплюсь. Смакую сама и даю ему утонуть в волнах наслаждения.
Представляю, как облизывала бы чупа-чупс, как язык порхал бы над шариком пломбира в стаканчике, как губы ловили бы сок откушенного персика. Все, что может помочь в реализации собственных движений. Только ко всему прочему, ухо улавливает стоны обожаемого мужчины, подстегивая продлить его блаженство. Челюсть начала ныть, но я не обращала внимания, ловя каждый вздрогнувший мускул красивого тела, каждый глубокий вдох.
А потом протолкнула вглубь плоть, обрамленную вздувшимися, выпирающими венами. Языком чувствовала каждую. Дыша носом, закрыла глаза. Его рука легла на затылок и намотала волосы на кулак.
- Густой, сладкий… - массируя корни волос, шептал Слава, - тягучий шоколад.
Вторую мою руку определил на напряженную мошонку и после нескольких толчков запульсировал, содрогаясь телом.
Во рту вкус дубового мха, бамбука и все той же древесной стружки.
Он отстранил меня, потянув за волосы. Со звонким хлопком член выскочил, а я, не успев сомкнуть губы, почувствовала его язык у себя во рту.
Обняв за талию, приподнял и, опрокинувшись на кровать, уложил меня на себя. Продолжал целовать несмотря на то, что только что мои губы занимались столь постыдным и не свойственным мне делом.