— Отлично, можно будет посмотреть фильм, я приготовлю ужин. — я старалась говорить ровно, чтобы он расслабился. Но он словно оцепенел. — Видела, что у Энтони Хопкинса вышел новый фильм. Ты не смотрел?
— Нет.
— Так вот, говорят хороший, отзывы, которые я читала, восторженные. А еще с Энн Хэтэуэй… — я говорила и говорила, он постепенно отошёл, но все чаще на меня смотрел каким-то новым взглядом, невероятно нежным.
— Как твоя подруга, ещё не отчитала тебя за вчерашнее?
— Нет, вернее, я не звонила ещё ей. Спала как убитая. Постой, а как же ты? Ты же совсем не спал, а сейчас опять уедешь?
— Ничего. Я привык. Отосплюсь потом, сегодня ночью.
Значит сегодня после фильма он не задержится, и все во мне оборвалось. Мелочь, но я расстроилась. Я не хотела и на час его отпускать. А тут целая ночь. Видимо на моем лице отразилось мои эмоции.
— Все в порядке?
— Да, извини. Надо Инге написать действительно или позвонить, неудобно получилось.
— Перемоете мне косточки.
— У тебя даже золотого зуба нет, что там обсуждать.
— И не бандит.
— Этого я не знаю. Я совсем ничего не знаю, о работе, например, да даже фамилию.
— Не беспокойся, не Говнюков. Детей нет, женат не был. Пагубных пристрастий тоже нет. Идеальный.
Он опять не отвечает прямо. Стоило бы разузнать, но честно, мне все равно. Хоть Гавнюков, взяла бы его фамилию.
Время с ним пролетело необычайно быстро. Только вдохнула полной грудью, как снова расставаться.
К вечерней встрече я уж подготовлюсь основательно, но сначала позвоню Инге.
— Привет. — с опаской сказала я.
— О, какие люди, ну что влюблённая дурёха, проснулась только?
— Нет, я около двух проснулась, он приехал, разбудил, привёз еды и красивейший букет.
— Все с тобой ясно, переспали?
— Нет. Не знаю, правда, как устояла, он так целуется… — я вновь и вновь проживала наши поцелуи, его прикосновения и зависла, потому что Инга говорила, но почуяв неладное начала вопить:
— Ты слышишь меня? Лиза.
— Да.
— Выяснила кто он такой, чем занимается? При деньгах как я посмотрю. Заценила его ботинки? Дукалс или как там правильно произносить.
— Нет, а ты когда успела рассмотреть.
— Подруга, у меня проф. деформация и фотографическая память. Я увидела кусочек логотипа и сразу хоп: бренд и стоимость ориентировочная.
— Ты меня поражаешь, в тот момент у тебя ещё и хватило времени рассматривать ботинки. — я рассмеялась. В этом вся Инга, не теряет фокус даже в самой стрессовой ситуации.
— Он у тебя красавчик. И высокий. Фотомодель, наверное. Что узнала то?
— Может и Фотомодель, я не подумала. Из фактов? Ну лет в двадцать, как я поняла сам купил себе квартиру. Родители обычные, не богачи. А еще сказал, что много работает, в коллективе мужчины. Он утром уехал и в два примерно освободился, и сейчас снова поехал на работу, в восемь обещал быть дома. Это прямая цитата.
— Быть дома?
— Да, так и сказал: " в восемь буду дома". Потом, конечно, смутился.
— А что он не приглашает к себе?
— Приглашал, но я не поехала.
— Правильно. Приставал?
— Не то чтобы, но поцелуи и объятья…ууух. Пошлых намёков не делал, если ты про это.
— Интересный фрукт попался.
— Вот теперь я могу сказать, что он тот самый. Спасибо, кстати, за платье, очень хорошо в нем себя чувствовала. Хотя хостес в ресторане так меня осматривала, словно я не достойна тут находится, а может она знает Сергея. Мне показалось странным.
— А как его фамилия? Сейчас вот вспоминаю его, и мне кажется, что лицо знакомо, а может похож на кого-то.
— Не знаю фамилию, он сказал не Говнюков.
— Ха-Ха. Ты бы хоть в документы заглянула.
— Ну ты совсем? У нас первое свидание только было.
— Значит фамилию знать — слишком рано, а домой тащить- норм.
Я молчала, ведь она права. Но для меня действительно не имеет значения фамилия и профессия. Если он не говорит, значит не хочет или не считает важным. Я влюбилась, это больше чем отлично. А езе это взаимно, я чувствую. Мне хочется в это верить.
— Инга, ты права, но для меня это не важно, правда, я так счастлива, что это происходит, рада, что моё сердце может любить. И знаешь то, что я к нему чувствую, не идёт в сравнение ни с чем, что было до него.
— Я рада за тебя, просто беспокоюсь.
— Я знаю, но сейчас мне хочется петь, танцевать и писать стихи о любви, а не копаться в его документах и пытать его как на допросе, с лампой бьющей ему в глаза.