Завтрак доедал он уже в коридоре, наспех одевая кроссовки. Короткий поцелуй и все. Дверь захлопнулось и даже его запах исчез. В квартире стало нечем дышать, или мои легкие не могли сделать вдох без него. Я расплакалась и была готова броситься за ним в подъезд, но лишь закрыла рот руками и сползла на пол без сил. Как я без него эти четыре дня. Какая я дура, надо было ехать с ним. Слабая безмозглая дура, даже принять правильное решение не могу, а принимая, не могу следовать. Сама себя не узнаю, такая эмоциональная лабильность мне несвойственна. Я эмоциональна, да, но тут штормит меня совершенно невероятно. То я в раю, через пять минут иду ко дну Марианской впадины. Надо собрать себя в кучу и идти на работу, хотя бы появиться там.
Дала себе десять минут на то, чтобы «насладиться» горем, а потом пошла в ванну, стараясь привести себя в божеский вид. Нейтральный макияж, хвостик, джинсы и белая рубашка. Все на что хватило фантазии.
Как ни странно, но на работе я отвлеклась, и даже пожурила себя за то, что развезла такую трагедию на пустом месте. Подумаешь уехал, в любой момент можешь приехать к нему, тем более что запланирована встреча через четыре дня, всего четыре. Там я могу остаться, если будет необходимость.
Собралась я уже к обеду. Даже созвонилась с Ингой, а еще запланировала поход к гинекологу. Все-таки сдать все эти анализы надо, да и время ежегодного осмотра подходит.
На обеде как раз и сбегаю. Если честно для меня приятнее стоматолог, чем гинеколог, я всегда там чувствую жутко неудобно. Каждый раз стесняюсь, уставившись в потолок, стараюсь не смотреть врачу в глаза. Так и в этот раз.
— Лизавета, ну что-то мне не нравится, надо узи сделать и кровь возьмем. Цикл как, не барахлит? — Наталья Семеновна была тучной женщиной с добрым лицом и теплыми руками, она говорила мало и по делу, мне это нравилось. Уже три года у нее наблюдаюсь, и из всех врачей, она не вызывает отторжения.
— Нет, но я не особо слежу, если честно, примерно помню, пыталась вести дневник, но не мое. — Что ей там не нравится, интересно. Наверное, все там разнес мой богатырь.
— Надо, надо следить. Давай сейчас все сдашь, и кровь, а завтра узи, в обед же тебе удобно, я позвоню врачу, она тебя вне записи посмотрит.
— Кровь? Я уже ела.
— Нет, для этого не имеет значения.
— Хорошо. — Видимо на ВИЧ, но, как всегда, стесняюсь спросить. Меня до сих пор приводят в ужас вопросы о количестве актов и подобные нюансы.
В клинике быстро взяли кровь, как на конвейере, только и говорили, следующий, сдирая перчатки. А еще мне нравилось, что все результаты тут же приходили мне на электронную почту. Не то, чтобы я боялась, хотя да, боялась, что чем-то больна. Это слово ВИЧ безумно пугало, знаю, что люди живут с этим, и даже были случаи исцеления, но все же коленки подкашиваются от одного слова.
После врача чувство беспокойства и паники постепенно захватывало мой разум, который только отошел от отъезда Сережи. Хорошо, что мой любимый не забывал обо мне и очень много писал, пока ехал, когда заселился, и в любую удобную минуту. Скинул видеообзор своего номера, с голым торсом. Я раз сто его пересмотрела. И говоря сто, это максимально приближенная цифра к реальности, а раз за разом включала и запоминала все нюансы обстановки, где он бросил сумку, что в ванной, как у него сегодня лежат волосы. Как маньяк. Отложила телефон в сторону и решила до шести не прикасаться к нему совершенно. Я знала, что вечером мы созвонимся по видео связи, и это хоть какая-то, но передышка, вернее глоток воздуха, который я чувствовала становится совершенно необходим.
После работы полежала в ванне, проверила почту, пришли некоторые анализы, отрицательные. Но один я не сразу поняла, ХГЧ — триста семь, и восклицательный знак. Подумала про хламидиоз, загуглила все что можно про хламидиоз, лечится вроде, но в статьях не называли его ХГЧ. Вбила в поисковик эти три буквы, и чуть не задохнулась. Показатель беременности. Я беременна? Боже. Такой волной счастья меня накрыло и первый порыв был написать Сереже. Но ведь я могла ошибиться, завтра узи, там и скажут точно. Даже фото, наверное, уже можно сделать, хотя там горошина еще скорее всего. Примерно три — четыре недели. Это еще там, на острове. Инга была права, действительно он скоро сделает мне предложение, только жаль, что вынужденное. Это не совсем так, как я мечтала, сначала предложение, а уж потом дети. Но что уж поделать, как есть. Я не верю, до сих пор не могу поверить.
Вышла из ванны и по-другому посмотрела на себя, представила, как изменится мое тело, как Сережа будет бегать ночью за клубникой или беляшом с вокзала. И как он будет меня любить, нас любить, интересно, это мальчик? Или девочка? Странно, я ничего не чувствую, кроме смены настроения ничего нет. Может тошнота позже или не у всех бывает?