Было несколько сеансов с Марком, и благодаря ему есть продолжение этой истории.
……………………………………………………………………………….
Что было с Сережей за эти три с небольшим недели я узнала позже, только по своей вине я чуть не погубила и его карьеру и его жизнь.
В тот вечер, когда он не смог до меня дозвониться, он поднял всех, а когда узнал, что я в реанимации рванул в город, лишь черкнув маленькое сообщение тренеру. Тренерский состав и команда, естественно, были не в восторге. В реанимацию его не пускали, никакой информации не давали. Даже моей маме и все потому, что я не указала в бумагах, что наспех заполняла при поступлении в больницу, что о состоянии здоровья можно им сообщать. Сережу не смогли выставить из больницы, и он сидел в коридоре около входа в реанимацию, дальше была палата. И когда он уверился, что моей жизни чего не угрожает, он уехал домой.
После была моя истерика и запрет на посещение. Затем я не пускаю его увидеться после выписки. Вот тут ему снесло крышу. Он вернулся на тренировочную базу. Там его ждали журналисты с общими вопросами и один схватил его за руку, желая получить хоть какой-то ответ. Взвинченный до предела, словно взведенный курок, он сделал лишь один удар, но сломал журналисту нос. И тут понеслось. Вот уже его отчитывает тренер, грозит отстранить, дальше полиция, он дает разъяснения. Извиняется перед журналистом и, естественно, компенсирует лечение и моральный вред.
Дальше больше. Выходит статья о том, что Ковалев не просто так сорвался, а потому что его девушка Лиза сделала аборт без его ведома, приправленная дурацкими подробностями, якобы от проверенных источников. Ту у Сергея сносит крышу окончательно, он опять уезжает в город, уже не думает кого-то предупреждать, просто сбегает, находит этого журналиста и жестоко его избивает. Дальше полиция и тут он уже сидит в КПЗ. Его отстраняют от тренировок, адвокат вытаскивает его только на пятые сутки. Опять деньги помогают решить вопрос, журналист находился в реанимации три дня, но критических повреждений после не было. Только сломанные ребра и гематомы, ой, еще сотрясение средней тяжести.
Сережа погрузился в депрессию и когда я приехала к нему, он пил уже третий день. Я вошла в квартиру, всюду валилась одежда и пустые бутылки, упаковки от еды и пакеты из знакомых ресторанов. Сережа лежал на полу в гостиной. Запах алкоголя и чего-то кислого был удушающим, он впитался в кожу как только я вошла. Первым делом я открыла окна, а потом медленно подошла к нему. Присела и погладила по голове, щетина отросла и он не был похож на себя. Я видела, что его костяшки на его правой руке в кровоподтеках, а кожи на них практически нет. Меня пронзило болью. Тут я увидела, что он сжимает бумажку в руке. Аккуратно её вытащила и расправила, там было фото, моё фото. Это фото было сделано на нашем райском острове. В последний день. Моё загорелось счастливое лицо так раздельно отличалось от того, что я видела сейчас по утрам в зеркало.
— Сережа, это Лиза. Ты как?
Он что-то промычал бессвязное, обдавая меня свежим перегаром.
— Сережа. — я погладила его по голове, но было ясно, что он сейчас не сможет встать. Может вызвать врача.
Около трех часов он спал, а я приводила в порядок его квартиру. Наверху были осколки. Большая часть осколков была в душевой, он сломал стенку, вот почему так выглядит его рука. Мелкие крупицы усеяли весь пол. Было и окровавленное полотенце. Я убирала и плакала, я не думала, что доведу его до такого. Я решила, что он меня забудет, окунется в новый баскетбольный сезон и начнет новую жизнь без меня.
Я приготовила ему легкий куриный суп и налила теплую ванну, снова попыталась разбудить.
— Сережа, вставай, тебе надо помыться и поесть. — Я гладила его по лицу и еле удерживала, чтобой не поцеловать его.
— Лиза, Лиза. — Он очнулся и стеклянными глазами уставился на меня, а потом обнял меня за колени, он плохо координировал свои действия и от него несло перегаром, но я была счастлива, я так была счастлива, что он рад меня видеть, что он любит меня, что он ждал меня. — Лиза, только не бросай меня.
— Не брошу, мой любимый, никогда. Я тебя люблю. — я улыбалась и не заметила как слезы стали капать на него.
Он целовал мои колени, а я гладила его жесткие густые волосы, стирая соленые капли с них.
— Пойдем в ванну. Я тебя помою и обработаю руку. — стараясь его приподнять, я приподнимала его плечи.