В общем, мусор в голове, который нельзя озвучивать, потому что не мое это дело!
— Не помешаю? — крикнула я свой самый безобидный и не личный вопрос.
Андрей развел рукой, как будто приглашая прогуляться по загону, а сам вернулся к делу. А я снова залипла на движении его рук, его тела, его мускулов.
Если… только предположить, что мы встречались бы, дело доходило до поцелуев, то я бесконечно трогала бы его тело руками, губами, исследуя сантиметр за сантиметром…
Апокалипсис подо мной нетерпеливо переступил, напоминая о прогулке, и я рванула с места в галоп, позволяя не только ему выветрить дурость из себя, но и мне проветрить голову от непристойных мыслей.
Все же идея сменить клуб остается очевидной. Андрей не уволился. Он здесь. Поджидает меня. Выслеживает удобный момент, чтобы застать одну без сопровождения. А я в такой ситуации снова оказаться не хотела.
Вечером, по дороге домой, я сгорала от жалости, что мне придется оставить Апокалипсиса, ведь я так привязалась к жеребцу. Клуб очень нравился своим режимом работы и удобным расположением, я ездила сюда прямым автобусом до конечной и так же обратно.
Это такая болезненная тема, что придется менять все — людей, лошадей, к которым я уже привыкла. Но в моем случае, либо менять, либо вообще прекращать походы в спортивные клубы и занятия верхом.
Переживу ли я такое?
Тонька ерзала рядом, не переставая рассказывать про свои впечатления от Сашки. Он восхищал ее всем. Своими планами, своей жизнью, своей самостоятельностью. В общем, абсолютно все в нем было идеально, кроме коней.
Но Тоня внезапно решила, что она их полюбит и будет тоже объезжать.
— Что будешь делать? — переспросила я, понимая, что она скорее всего перепутала слово. — Ездить верхом?
— Нет, — отмахнулась подруга. — Объезжать, как Сашка. Ты бы видела, какой он герой!
Я не видела, но Саша у меня плохо вязался с тем, кто может укротить коня. Он объезжает? Не может быть. Тоня что-то перепутала!
Когда мы приехали домой, решение уже было принято.
Я посмотрю другие клубы и спортивные комплексы, если найду подходящий, значит сменю. А если ничего подходящего не найду, значит увлечение придется бросить…
Страх намного сильнее привычки.
Он
Она взбесила отказом!
Но по-настоящему злить начала позже, когда стала таскать в клуб подружку и перестала оставаться одна, чтобы можно было красиво прогарцевать мимо, или снизойти до профессиональной помощи.
Создалось впечатление, что как только я отдалился, она сразу испытала облегчение. Как будто я навязывался. Как будто был обузой! Я!
Да ни к кому никогда не подходил близко, не сближался, зная, что ответственности в отношениях всегда больше, чем справляться одному.
А ведь еще не надо забывать о брате. Саня остался на моих руках после аварии, в которой погибли наши родители.
Я сразу закрыл все вопросы с детдомами и опекунами. Мне было двадцать, я сам мог поднять брата, одеть, обуть, накормить и выучить. Но пришлось побегать по попечительским комиссиям и судам. И все же я брата отбил. Мы остались вместе, семьей.
На девчонок у меня действительно не было времени и сил, в этом я ей не соврал. Но она презрительно оценила мою тачку и сразу поставила точку в отношениях.
А я?
Я злился.
А спустя три недели она вообще исчезла с моих глаз.
Как? Куда?
Я проверил журнал абонементов, ее истекал только через две недели.
Может заболела? Ушиблась? Растянула что-то?
Этичным будет позвонить и поинтересоваться ее здоровьем?
Но я сам понимал, нихрена не этично. Даже навязчиво!
Поэтому ограничился наблюдением.
Не пропускал дни, когда она обычно посещала клуб, часы, когда приезжала на маршрутке. Черт, я даже выучил расписание всех ее маршруток! Но она так и не приехала.
А потом я пошел спасать Апокалипсиса… Но он снова был близок к депрессии и спасаться без своей выбранной наездницы не хотел.
На третий день там меня застал Саня.
— Она не вернется, — уверенно сказал он.
— Откуда знаешь? — нахмурился я, меня такой расклад не устраивал.
— Тонька сказала. Она почувствовала здесь слежку, у нее начались приступы паники, поэтому нормально, что она бежит сразу же, как прошлое дает о себе знать.
Паники? Слежка? Прошлое?
— Я чего-то не знаю? — переспросил я у Сани, который похоже от какой-то Тоньки знал намного больше о Вере.
Брат дернул плечом и усмехнулся.
— Ты про нее ничего не знаешь. И надо ли?
Я развернул брата спиной к себе и толкнул вперед.