— Тебе нет. Апокалипсису скорее всего да. Он не для конкура. Когда ты на него села, ты сразу это поняла, но упорно тренировала. Так не останавливайся. Третий загон весь твой. Для тебя и для него. Работайте.
Между нами повисла пауза. Я покрылась мурашками, осознавая, что Андрей знает мою историю. Всю, без прикрас и недомолвок.
Не удивительно, что теперь никаких заигрываний и попыток понравится мне. Я больше ему не интересна. Более того, он наверняка еле сдерживает брезгливость!
Мне это тоже не удивительно. На меня все смотрели с жалостью и… брезгливостью. Никто не хотел бы оказаться на моем месте. А меня спросили? Неужели они думали, что я этого хотела?!
Вместо просьбы поработать со мной и подстраховать жеребца, я сказала другое:
— Спасибо.
— Занимайся, — спокойно и где-то даже прохладно ответил Андрей и отпустил поводья, давая мне полную свободу.
Только через пятнадцать минут, закончив три круга пробежки, чтобы разогреть коня, я заметила, что двух тренеров он мне оставил, подстраховать. Но сам не остался.
Мне понятно. Мне ничего объяснять не надо.
Но где-то глубоко в груди сжалось сердце. Кажется, оно еще на что-то надеялось, когда бешено стучалось в груди при виде Андрея.
Он
Я же замечал! Всегда замечал, как только стал приглядывать за ней, что она вертит головой и выискивает кого-то глазами. Но кого? Знакомств здесь она не заводила.
Тогда кого искала?
Меня!
Она сразу чувствовала на себе мой взгляд. Ее сразу пугал тот, кто следил за ней.
Я долго не открывался, но даже когда мы познакомились, ее беспокойство никуда не делось. Сюда ее манил Апокалипсис, а отсюда гнал страх и я.
Теперь понятнее стала ее внимательность и придирчивость, ее предвзятость к словам и попыткам ухаживать. А ведь мне, дураку, казалось все так просто. Подвалить к понравившейся девчонке и сделать ее своей…
Но понравилась мне та, к которой так просто не подвалишь.
Я видел раньше приступы паники, но не понимал, что с ней. Я слышал ее скороговорки, но думал, она дурачится. Я же замечал ее бегающий взгляд и неумение просто и открыто смотреть в глаза собеседнику, но не пытался понять.
Доверяла она только одному в нашем клубе. Жеребцу.
Все мои сексуальные мечты, как дико оттрахаю Веру в первую же ночь, как только она скажет да, отодвинулись на задний план.
Мне сначала надо заслужить ее доверие, а против Апокалипсиса у меня нет никаких шансов. Вообще.
Но я как-то должен найти путь к ее сердцу.
Иначе всем моим мечтам конец. И концу конец.
Но в конце-то концов!..
Она
Он не навязывался. Все свои обещания сдержал. В любое время дня и ночи третий загон был в моем распоряжении, мне выводили Апокалипсиса либо он, если был свободен, либо Саша. В загоне всегда помогали либо Саша, либо тренер.
А я уже две недели искала в себе мужество попросить Андрея о помощи. Очень хотелось приучить Апокалипсиса к двум новым препятствиям, но без него, без его опытной страховки я бы не решилась.
Тренер хороший, но опыта в работе с лошадьми у него было гораздо меньше, чем у Андрея.
Только спустя еще неделю я решилась.
Дождалась дня, когда он сам привел мне жеребца для занятий, но не перехватила поводья, как делала всегда, а быстро посмотрела Андрею в лицо и отвела взгляд, собираясь попросить. Но замялась…
Минуты текли в тишине, не формируясь в слова и просьбу. Я понимала, что с каждым мгновением выгляжу все глупее.
— Вера, ты что-то хотела? — решил мне помочь Андрей.
— Да.
Он снова подождал, а я снова замолчала. Глупая была затея. не получится самой заставить Апокалипсиса перепрыгнуть препятствия, значит не буду его приучать к этому, и все.
— Говори. Если это в моих силах, я помогу.
Я быстро стрельнула взглядом в его лицо и скороговоркой выдавила просьбу. Вот уж не думала, что просить так трудно.
— Ты не мог бы помочь мне провести Апокалипсиса по двум новым препятствиям?
— А тренер? — не издеваясь, спокойно спросил Андрей.
— Я ему не доверяю, — этот ответ дался мне легко.
Но между нами опять повисло молчание. Самым оживленным оставался жеребец, который уже проявлял нетерпение, оставаясь на манеже и не двигаясь.
— Вера, посмотри на меня? — вдруг попросил Андрей.
Он удивил меня этой просьбой, но я подняла взгляд сначала на его подбородок, сильный, волевой, потом на орлиный нос с раздувшимся ноздрями, потом на красивые глаза, опушенные густыми ресницами.
— Я помогу, — ответил он, когда я посмотрела ему в глаза. — Сейчас разогрей его и проведи по знакомым препятствиям, а через час я подойду, и займемся отработкой новых.
Я снова опустила взгляд и кивнула. Он протянул мне поводья, я взяла. Подставил ладони, я села в седло. А его рука неожиданно опустилась на мою голень.