Тонька исполняла приказы не думая, чем значительно облегчила отход. Я буквально вытолкала ее в окно, требуя ловить меня там, потому что высоты боюсь, и вылезла следом, на прощанье козыряя мажору.
Ясное дело, он в лепешку расшибется, чтобы нас найти и развести на секс втроем, но ничего у него не выйдет.
Громко хохоча, я потащила Тоньку в крытый манеж и маленькую чайную для своих. Нам тоже разрешали там посидеть, а место было не проходное. Мажор обыщется, но не найдет.
— Я больше никогда сюда не вернусь! Ни разу! — верещала Тоня, благодарная мне, что я ее спасла. — Коней я боюсь, нахальных парней не люблю, больше ни за что не поведусь на твои…
И тут она застыла, как будто захлебнулась.
Я быстро проследила за ее взглядом и увидела приветливого Сашу, машущего нам рукой.
— А это кто?
— Саша, — сразу сдала я красавчика.
— А почему ты меня с ним не познакомила? — продолжала допрос Тонька.
— Потому что он парень, имеющий непосредственное отношение к жеребцам, — хихикнула я. — Он здесь работает, Тонь. Каждый день.
— Вот черт! Как же не везет…
Но я была с ней не согласна. Если бы Саша вписывался в мой типаж, я бы давно сблизилась бы с ним. Если не до свиданий, то может быть до первого поцелуя точно!
Он
Если бы она села за их столик поболтать, я бы подошел и вмазал тому наглому выродку. Если бы ей нравились такие мудаки, я бы все равно подошел и вмазал этому извращенцу. Со сломанным носом или вывернутой челюстью он бы ей меньше нравился.
Но она разыграла сценку и выпорхнула в окно вместе со своей подругой!
Я чуть не подавился со смеху, наблюдая, как она обыграла наглого мудака, оставив его со звенящими от разочарования яйцами.
Охренительная девчонка.
Будет моей.
Чего бы мне это не стоило!
Она
Мажор меня запомнил, чтоб ему пусто было!
Я не сразу поняла, что за мной следят. Ощущение, что ко мне прилип чей-то взгляд не покидало уже несколько дней. Я ненавидела это привязчивое ощущение. Паника начиналась с пол-оборота и без предупреждения.
У меня словно сенсор на затылке срабатывал, и я начинала крутиться, выискивать того, кто преследовал меня.
Это не могло снова повториться. Не во второй раз. Не после того, что я пережила! Ведь того подонка уже посадили. Но ощущение опасности и преследования не покидало.
Тонька больше со мной не просилась. Пусть Саша ей понравился, но не настолько, чтобы пережить свое равнодушие к лошадям. А вот я не могла насытиться общением с ними. От животных, больших, сильных и добрых, я не чувствовала никакого подвоха. Я могла слиться с ними чувствами не ощущать насилия, излишнего требования, принуждения…
С людьми, особенно с мужчинами, так легко общаться не получалось.
Вопреки просьбам психолога завести отношения и переступить табу, я склонялась к мысли, не сближаться с мужчинами, оставлять их у черты “друзей”. Так и мне комфортно и безопасно, и им никаких несбыточных посылов. Я могла только так. Мужчины, сексуально привлекательные для меня, пугали. И это было табу, которое я переступить после трех лет от изнасилования, не могла.
Я до сих пор, как наяву, чувствовала озноб и чувство преследования. Маньяк выслеживал меня два года, но в конце концов подкараулил, выкрал и издевался.
Его поймали, осудили, посадили. Но ведь когда-нибудь он выйдет. Неужели все начнется заново?!
Я не переживу!
Три года я лечилась у психотерапевта и психолога. Училась абстрагироваться от страхов, заново доверять людям, справляться со стихийной паникой, которая накрывала от чего угодно и перерастала в панические приступы удушья.
И вот я вернулась к любимому делу. О спорте теперь не могло быть и речи. Со спортивным конкуром я завязала, но в качестве хобби — почему бы и нет? Я скучала. А парни…
Друг — хорошо, парень — уже страшно.
Поэтому дружеская линия в отношениях со мной всегда останется непреодолимым препятствием для любого двуногого жеребца.
Ближе к выходным я все же вычислила того, кто меня выслеживал.
Тонькин мажор!
Это же надо так не разбираться в людях, чтобы клеиться к таким козлам! На Тоню я могла только поражаться. Но ее проблема неожиданно стала моей.
До самого вечера я пряталась от него, выгуливая Апокалипсиса на дальних загонах или занимаясь в закрытом манеже, где были установлены планки для начального конкура.
Очень хотелось заставить жеребца проявить деликатность и красиво брать препятствия с простых до самых сложных. Мое тело вспоминало старые навыки, а вот тело жеребца рвалось показать мне силу и быстроту! Апокалипсис слишком застоялся, чтобы деликатно проходить препятствия, зато мог намотать галопом по пять-шесть кругов даже не отдыхая!